Стоическое учение. Категории и логическая часть

share the uri
  • Стоическое учение. Категории и логическая часть

    Категории. Учение о «категориях» не относится ни к одной из трех частей доктрины. Четыре взаимосвязанные класса предикатов являются универсальным средством описания и анализа любой предметности логики, физики и этики. Первая «категория» обозначает «материю», или «субстрат» (τὸ ὑποκείμενον). Вторая – качество: общее или индивидуальное (τὸ ποιόν, κοινῶς ἰδίως). Третьей и четвертой категориями обозначается состояние и состояние в отношении (πῶς ἔχον, πρὸς τί πως ἔχον), т.е. свойства, которые приобретаются в силу пространственно-временных и причинно-следственных отношений [SVF II 369 сл.]. Тематизация любой предметности происходила в следующем порядке: 1) имеет ли место «нечто»; 2) каково оно (само по себе, в абстрактной изолированности от условий своего существования); 3) каково оно в своем внутренне и 4) внешне обусловленном состоянии. Первая и вторая «категории» способны выражать лишь абстрактные, а потому вспомогательные конструкции; третья и четвертая отображают те реально наличные предметности (ситуации), описания которых можно подставлять вместо символов в логические тропы. Наиболее универсальная третья «категория» (четвертую можно считать ее разновидностью) обнимает собою две первые и концентрирует в себе большинство аристотелевских категорий. Стоическая категориальная система нацелена на максимальную пространственно-временную и, соответственно, причинно-следственную конкретизацию описываемой предметности.

    Четырем «категориям» предшествовала высшая «категория» «нечто» (τὸ τί), обозначавшая любую теоретически представимую предметность [SVF II 331, 371], которая в своей совокупности делится на две сферы: телесное и бестелесное: «Из всего, что обозначается как “нечто”, одно является телом, а другое – бестелесным; в бестелесном же насчитываются четыре вида, а именно: лектон (чистый смысл, λεκτόν), пустота (κενόν), место (τόπος) и время (χρόνος)» [Секст Эмпирик. Против ученых Х 218 = SVF II 331].

    Логическая часть. Логика – полноправная часть философии: «Стоики считают, что логику нельзя называть ни “орудием” (ὄργανον), ни даже “второстепенным разделом” (μόριον τὸ τυχόν), но только полноправной частью (μέρος)» [Аммоний. Комм. к Первой Аналитике Аристотеля, p. 8,20 Wallies = SVF II 49]. В стоической системе логика выполняет целый ряд принципиально важных функций: она определяет всю структуру знания и законы функционирования разума, обосновывает философствование как строгую научную процедуру. Логическая часть философии включает два раздела – риторику и диалектику, к которым некоторые стоики добавляли учение о критерии, соответствующее учению о познании.

    Риторика определяется как «наука, занимающаяся устроением и упорядочением придуманной речи» [Плутарх. О противоречиях у стоиков 28, 1047а = SVF II 297]. Риторика – разновидность доказательства, использующая нестрогие формы, т.е. в отличие от диалектики более пространно излагающая то, что диалектика выражает сжато [SVF 75]. Конечная философская (этическая) значимость риторики состоит в том, что правильно говорить может только добродетельный человек [SVF I 491]. В чисто техническом отношении риторика делится на три части: совещательную, судебную и хвалебную, а также на более мелкие разделы [SVF II 295].

    Диалектика включает два главных раздела: 1) учение об обозначающем как о звуках, фиксированных в словах, – то, что можно назвать стоической «грамматикой» в широком смысле (грамматика в узком и специальном смысле – это учение о частях речи и их взаимодействии), с которой, по мнению большинства стоиков, следовало начинать изучение диалектики; 2) учение об обозначаемом – логика в собственном смысле, т.е. формальная логика. Поскольку учение о критерии истины, соответствующее учению о познании, выделялось в самостоятельный раздел наряду с риторикой и диалектикой и служило своего рода переходным звеном от логики к физике, в данной статье принята следующая последовательность изложения диалектики: учение об обозначающем (грамматика), учение об обозначаемом (собственно логика) – учение о познании.

    Основа стоической диалектики – связь между знаком, обозначаемым смыслом и реальным объектом. Это оригинальная знаковая теория, находящая отклики в целом ряде лингвосемантических концепций ХХ в. Соотношение элементов схемы (в привязке к дихотомии телесное / бестелесное) таково: «Неразрывно связаны три вещи: обозначаемое, обозначающее и реальный предмет. Обозначающим, как правило, бывает слово (φωνή), например, “Дион”. Обозначаемое – та [смысловая] предметность, выявляемая в слове, которую мы воспринимаем как установившуюся в нашем сознании и которую не воспринимают варвары, хотя они и слышат слово. Наконец, реальный предмет – это внешний объект. Из трех перечисленных элементов два телесны – слово и реальный предмет, а один бестелесен – это обозначаемая смысловая предметность (τὸ σημαινόμενον πρᾶγμα), или то, что может быть высказано (λεκτόν)» [Секст Эмпирик. Против ученых VIII 11–12 = SVF II 166].

    Учение об обозначающем («грамматика») достаточно самостоятельно на фоне других античных языковых теорий. Семантическая и синтаксическая функция языка интересовала стоиков значительно больше, чем морфология. Подобно Платону, стоики отличали «первые слова» от производных, возникших впоследствии в силу семантических и морфологических изменений. В отличие от Аристотеля стоики считали, что «первые слова» генетически связаны с природой обозначаемых ими вещей: «Самые первые слова подражают тем вещам, которые они обозначают; из этого утверждения стоики выводят и… основы этимологии» (Ориген. Против Цельса 24 = SVF II 146). Наука об обозначающем – наука не о звуках вообще, но о таких сочетаниях звуков, которые способны передавать смысловое содержание. Слово и речь – разные вещи: «Слово (λέξις) может ничего не означать… а речь (λόγος) всегда что-то означает. Говорить (λέγειν) и произносить (προφέρεσθαι) – тоже разные вещи: ведь произносятся [и отдельные] звуки, а выговариваются [смысловые] предметности (πράγματα), которые… и являются выражаемыми смыслами (λεκτά)» [Диоген Лаэртий VII 56–57 = SVF III Диоген Вавилонский 20]. В речи находит выражение упорядоченная мысль, «разумное представление».

    Учение о частях речи было впервые выделено стоиками в особый раздел «грамматики» и тщательно разработано. В его рамках были выделены пять частей речи – имя собственное, имя нарицательное, глагол, союз или предлог и член, или артикль [SVF II 147]; разработана теория флексий, в частности, падежей; выделялись прямой (именительный) падеж, а также родительный, дательный и винительный [SVF II 183 ср. 164; 185]. Сам термин πτῶσις (падеж) стоики заимствовали у Аристотеля, но использовали его не в значении любого отклонения слова от его исходной формы, а как грамматическую категорию, присущую только склоняемым частям речи. Разрабатывалась также система глагольных времен [SVF II 165 cp. 509 сл.].

    Важное значение имеет теория синтаксиса, явно не выделенная, но фактически являющаяся переходным звеном от грамматики к логике. Грамматическое предложение – внешний аналог логического сочетания бестелеcных смыслов, по структуре соответствующее логическому высказыванию. Падеж, прямой или косвенный, соответствует субъекту высказывания, сказуемое – предикату, союз – логической связке. Синтаксическая связь изоморфна логической импликации и причинно-следственной связи в физическом мире. Содержание синтаксической теории становится ясным из логических примеров, поскольку классификация высказываний соответствует классификации предложений [SVF II 193 сл.].

    Учение об обозначаемом. Чтобы стать методически упорядоченной системой знания, чувственное восприятие должно быть оформлено четкими аналитико-синтетическими процедурами, устанавливающими отношения между воспринимаемыми смыслами; руководящий этим процессом логический механизм априорен: чувственно-воспринимаемая предметность встраивается в заданные логические схемы и ими упорядочивается. Данную задачу выполняет логика в узком значении этого термина. Сам термин «логика» (который потом и закрепился в европейской философии) ввели именно стоики, тогда как Аристотель называл данную сферу «аналитикой». Стоическую логику в ее более специальной области, тождественной аристотелевской «силлогистике», можно считать первым историческим аналогом современной пропозициональной логики. Системообразующим элементом стоической логики является пара знак / обозначаемое: знак выражает отношение «если то, то это», т.е. подразумевает умозаключение от причины к следствию и наоборот.

    В буквальном значении «лектон» есть «то, что предназначено для высказывания»: «Всякий чистый смысл должен подлежать словесному выражению – отсюда он и получил свое название» [Секст Эмпирик. Против ученых VIII 80 = SVF II 167]. Школьное определение: «То, что устанавливается согласно разумному представлению (κατὰ φαντασίαν λογικήν)» [Секст Эмпирик. Против ученых VIII 70 = SVF II 187]. Само «разумное представление», посредством которого оформляются «чистые смыслы», возникает в процессе познающего восприятия; в ходе этого процесса формируется логически упорядоченный смысл воспринятой предметности: «Разумное представление – такое, посредством которого содержание представления можно представить разуму» [SVF II 187]. Таким образом, под «разумным» представлением понимается такое «впечатление», 1) которое прошло проверку разумом и 2) содержание которого можно выразить словесно. «Лектон» – «мыслимая предметность (πρᾶγμα νοούμενον)» [SVF II 167]. В отличие от платоновских эйдосов, конституирующих и оформляющих субстрат (и обладающих сущностным приоритетом), «лектон» есть констатирующий, или корреспондирующий смысл, который указывает на денотат, раскрывает его значение, но не оказывает на него воздействия.

    «Лектон» делятся на незаконченные, или неполные, выражаемые либо только субъектом, либо только предикатом, и законченные, или полные, состоящие из субъекта и предиката (в грамматическом плане – подлежащего и сказуемого). Основу стоической силлогистики составляет подкласс полных «лектон», или «высказываний». В смысловом отношении высказывание представляет собой «завершенный смысл (πρᾶγμα αὐτοτελές), который может быть высказан постольку, поскольку это зависит от него» [Диоген Лаэртий VII 65 = SVF II 193]. Это условие идентификации: высказывание Х является высказыванием Х при наличии определенного субъекта и предиката; при изменении первого или второго оно перестает быть высказыванием Х и становится высказыванием Y. В первой инстанции должна существовать смысловая структура, принципиально способная быть выраженной со значением истинности или ложности. Затем вступает в силу условие применимости, т.е. истинность или ложность высказывания при соотнесении с описываемой им реальностью, воспринимаемой в познавательном акте [SVF II 166].

    Высказывания делятся на простые и сложные. Простые являются частями сложных, состоят из субъекта и предиката и делятся на отрицательные, неопределенно-отрицательные, ограничительные, утвердительные, указательные и неопределенные; базовое утвердительное состоит «из прямого падежа и предиката», например, «Дион гуляет» [Диоген Лаэртий VII 69–70 = SVF II 204]. По критерию модальности простые высказывания делятся на возможные, невозможные, необходимые и не-необходимые: возможные – те, которые могут быть высказаны со значением истинности (но реально могут и не стать истинными), невозможные – те, которые ни при каких условиях не будут истинными, необходимые – те, которые истинны и ни при каких условиях не будут ложными, не-необходимые – те, которые в определенных обстоятельствах истинны, но могут оказаться ложными [SVF II 201 сл.].

    Сложные высказывания состоят либо из повторяющегося высказывания, либо из различных высказываний, например, «если стоит день, то стоит день» или «если стоит день, то светло» [SVF II 203]. Они делятся на три основных вида: импликативные (самые важные в стоической силлогистике, конъюнктивные и дизъюнктивные. Импликативное высказывание (συνημμένον) образуется при помощи логической связки «если» (εἰ), например, «если стоит день, то свет есть», конъюнктивное (συμπεπλεγμένον) – при помощи одной из соединительных связок, например, «и день стоит, и свет есть», дизъюнктивное – при помощи разделительной связки, например, «или стоит день, или стоит ночь»; в последнем случае одно из двух высказываний ложно [SVF II 207].

    Основной инструмент для получения нового знания – умозаключение, терминами которого являются сложные высказывания. Оперирующая высказываниями силлогистика устанавливает зависимость между смыслами, изоморфную причинной зависимости в физическом мире и этическому долженствованию; поэтому ее основой является импликация. Использование развернутых высказываний (описывающих реальную структуру «фактов») в качестве терминов силлогизма отличает стоическую логику от аристотелевской логики классов. Стоическая силлогистика имела иную направленность – установление зависимости между смыслами, которые не состоят в родо-видовых отношениях.

    Умозаключение – совокупность из посылок и вывода, но не всякое умозаключение является силлогизмом. Формальная корректность умозаключений играет принципиальную роль в стоической логике: «Силлогизм – корректно построенное из тех же частей умозаключение» [Диоген Лаэртий VII 45 = SVF II 235]. Поэтому силлогизмы в первую очередь делятся на верные и неверные, т.е. приводящие или не приводящие к корректному выводу. Формально неверное, «недоказательное» умозаключение (ἀπέραντος λόγος) является таким в силу логической несвязности посылок между собой или несоответствия вывода посылкам [SVF II 240]; истинным оно по определению быть не может. Полноценно истинным (а не просто логически верным) является такое умозаключение, которое помимо чисто логической корректности имеет еще и материально истинные посылки, значение которых полностью соответствует описываемой реальности [SVF II 239].

    Силлогизмы формально верные и имеющие эмпирически истинные посылки сводятся к «недемонстрируемым» (ἀναπόδεικτοι), вывод которых не нуждается в демонстрации и которые по определению являются истинными во всех мыслимых условиях. Из пяти не нуждающихся в демонстрации силлогизмов два возникают на основе импликации, два – на основе дизъюнкции, и один – на основе отрицательной конъюнкции [SVF II 217]. Способы построения этих фигур схематически описаны в виде «модусов» (τρόποι, σχήματα) – чистых формул, в которые может быть подставлено любое (истинное) содержание (в отличие от перипатетиков, использовавших в логических тропах буквы, стоики использовали порядковые числительные):

    А (импликация)

    1) если 1-е, то 2-е; 1-е – следовательно, 2-е;

    2) если 1-е, то 2-е; не 2-е – следовательно, не 1-е;

    В (oтрицательная конъюнкция)

    3) не (вместе 1-е и 2-е); 1-е – следовательно, не 2-е;

    С (дизъюнкция)

    4) либо 1-е, либо 2-е; 1-е – следовательно, не 2-е;

    5) либо 1-е, либо 2-е; не 2-е – следовательно, 1-е [SVF II 421 сл.]

    Анализ силлогизмов – процедура, позволяющая установить, что: а) данное умозаключение не тождественно ни одной из 5 основных фигур, но б) может быть сведено к одной из них. Для этого служат 4 «темы» (θέματα), т.е. правила, описывающие механизм редукции сложных силлогизмов к простым. Сохранились определения «тем» 1 и 3 (о «темах» 2 и 4 можно лишь строить предположения). «Тема» 1: «Если из двух высказываний следует третье, то одно из них в сочетании с противоположным выводом требует противоположного другой посылке» [Апулей. Об истолковании p. 191,5 Thomas = SVF II 239a]. «Тема» 3: «Если из двух посылок следует нечто третье, и одна из них… выводится из других привходящих посылок, то оставшаяся посылка вместе с привходящими посылками приводит к тому же заключению» [Александр Афродисийский. Комм. к Первой Аналитике Аристотеля p. 278,11 Wallies = SVF II 255]. Третья «тема» – наиболее работоспособна в стоической системе координат, так как позволяет учитывать любое количество привходящих посылок и тем самым строить сложные схемы причинности.

    Учение о познании, или о критерии. Вопрос о познаваемости реального мира сводился к вопросу о критерии корректности чувственного восприятия. Первичный источник – ощущение (αἴσθησις): это пневма, простирающаяся от «ведущего начала» к органам чувств [SVF II 71]. Логическое мышление не имеет другого материала, кроме содержания ощущений: душа при рождении подобна чистому листу папируса, готовому к записям [SVF II 83]. После того, как материал чувственного восприятия доставляется пневмой к «ведущему началу», происходит оформление «впечатления», или «представления» (φαντασία): это – «отпечаток в душе» (τύπωσις ἐν ψυχῇ) [SVF I 58]. Здесь с наибольшей полнотой проявляется (но этим и ограничивается) умеренный сенсуалистический пафос стоической теории познания: сами чувства не могут обманывать. Однако у стоиков истинными или ложными могут быть лишь логические высказывания, которые разум выносит о «впечатлениях», но не сами «впечатления»: подразумевается, что их содержание выражено в форме логического высказывания [SVF II 195].

    Центральным звеном схемы познающего восприятия является «постигающее впечатление», или «постигающее представление» (καταληπτικὴ φαντασία), которое «вылепливается и отпечатывается от реально наличной предметности (ἀπὸ ὑπάρχοντος) и в соответствии с реально наличной предметностью (καὶ κατ᾿ αὐτὸ τὸ ὑπάρχον) и не могло бы возникнуть от того, что ею не является» [Секст Эмпирик. Против ученых VII 248 = SVF 60]. Уже на этом уровне присутствует онтологическое измерение: связь с физической причинностью. Предварительный акт рациональной оценки содержания «впечатлений» передается термином «согласие» (συγκατάθεσις): «Согласие» – интенция, «разумная сила души», оно «в нашей власти и произвольно» [Цицерон. Вторая Академика 40 = SVF 61], может быть направлено как на субъект высказывания, т.е. на констатацию того, что объект Х соответствует представлению о нем, так и на глагольный предикат, побуждающий к действию: «Представления являются постигающими постольку, поскольку побуждают нас к согласию и к тому, чтобы предпринять сообразные с ними действия» [Секст Эмпирик. Против ученых VII 405 = SVF II 67]. В этой формулировке намечен выход на этическую проблематику: «практическое согласие» имеет дело с императивами целеполагания. Итоговым эффектом «постигающего представления» и «согласия» является «постижение» (κατάληψις); оно определяется как «согласие на постигающие представления» [Александр Афродисийский. О душе p. 71,10 Bruns = SVF II 70] и вместе с тем как «норма знания (norma scientiae)» [Цицерон. Вторая Академика 42 = SVF 60]. Суть «постижения» можно представить как полноценное и не оставляющее сомнений «схватывание» конкретного предметного содержания. В логическом плане «постижение» соответствует выводу из силлогизма.

    Единого мнения о «критерии истины» (κριτήριον τῆς ἀληθείας) в школе не было. В качестве критерия фигурировали постигающее представление, разум, чувственное восприятие, влечение и знание [SVF II 105]. Предварительными «критериями» следует считать «постигающее представление» и «согласие». Первое является «критерием» в том смысле, что непреложно свидетельствует о наличии именно такого (а не другого) предметного содержания в восприятии субъекта, отличается особой ясностью, отчетливостью и убедительностью [SVF II 53 сл.]. «Согласие» есть «критерий» как способность «препарировать» первичные «впечатления», создавая тем самым основу для формирования представлений второго и третьего порядка на основании данных опыта и общих понятий. Наконец, в этом понятии суммируется активность разума, его способность к самоопределению, что принципиально важно для стоической психологии и этики. Однако для появления полноценного знания необходим систематизированный опыт; он складывается на основе общих представлений. Одни из них, «первичные общие представления» (προλήψεις), образуются естественным путем, другие, просто «общие представления» (ἔννοιαι), возникают в процессе целенаправленного познания [SVF II 83]. На уровне «общих представлений», заключающих в себе необходимые предварительные условия всей теоретической и практической деятельности, разум впервые начинает полагать себя как цель. Сфера «постигающего представления» – телесная предметность, которая доступна чувственному восприятию. Из этой сферы выпадают такие телесные, но не воспринимаемые чувствами предметности, как бог, благо, добродетель и т.п., и весь класс бестелесных смыслов. Поэтому необходим наиболее общий и универсальный критерий, которому доступна вся сфера логических операций, не связанных непосредственно с чувственной данностью, и в том числе сфера моральных суждений – как оценочных, так и выражающих долженствование. Таким критерием является «верный разум» (ὀρθὸς λόγος – [SVF 631]). Это конечная инстанция и вместе с тем упорядоченная система знания, с которой должна быть соотнесена всякая истина первого порядка, чтобы в свою очередь стать знанием, представляющим собой «прочное постижение, которое не может быть поколеблено разумом» [Стобей. Эклоги II 7,5 = SVF 68].

  • Источники:

  • SVF – Stoicorum veterum fragmenta. Vol. I–III / Coll. I. ab Arnim. 2 ed. Lipsiae, 1921–1923; vol. IV: Indices / Conscr. M. Adler. Lipsiae 1924 (repr. Stuttgart, 1968).
  • Литература:

  • Alesse F. La rappresentazione catalettica nella Stoa post-crisippea // Lexicon Philosophicum. International Journal for the History of Texts and Ideas. Special Issue: Hellenistic Theories of Knowledge / Ed. by F. Verde and M. Catapano. Rome, 2018. P. 145–167.
  • Barwick K. Probleme der Stoischen Sprachlehre und Rhetorik. Berlin, 1957.
  • Becker O. Zwei Untersuchungen zur antiken Logik. Wiesbaden, 1957.
  • Bobzien S. Die Stoische Modallogik. Würzburg, 1986.
  • Dahlmann H. Varro und die hellenistische Sprachtheorie. Berlin, 1932.
  • De Lacy Ph. The Stoic Categories as Methodological Principles // Transactions and Proceedings of the American Philological Association. 1945. Vol. 76. P. 246–263.
  • Frede M. Die Stoische Logik. Göttingen, 1974.
  • Gourinat J.-B. L’épistémologie stoїcienne // Lexicon Philosophicum. International Journal for the History of Texts and Ideas. Special Issue: Hellenistic Theories of Knowledge / Ed. by F. Verde and M. Catapano. Rome, 2018. P. 123–143.
  • Les Stoïciens et leur logique / Ed. J.P. Brunschwig. 2 éd. Paris, 2006.
  • Lohmann J. Über die stoische Sprachphilosophie // Studium Generale. 1968. Vol. 21. Fasc. 3. P. 250–257.
  • Mates B. Stoic Logic. 2 ed. Berkeley; Los Angeles, 1961.
  • Menn St. The Stoic Theory of Categories // Oxford Studies in Ancient Philosophy. 1999. Vol. XVII. P. 215–247.
  • Reesor M.E. The Stoic Categories // The American Journal of Philology. 1957. Vol. 78. No. 1. P. 63–82.
  • Steinthal H. Geschichte der Sprachwissenschaft bei den Griechen und Römern. T. I. 2. Aufl. Berlin, 1890.
  • Virieux-Reymond A. La logique et l'épistémologie des stoїciens. Leurs rapports avec la logique d’Aristote, la logistique et la pensée contemporaines. Chambéry, 1948.
  • Корнилов Н.В. Логические идеи стоиков и современная синтаксическая наука // Известия Владимирского государственного университета. 2015. № 4. С. 85–90.
  • Перельмутер И.А. Философские школы эпохи эллинизма // История лингвистических учений. Древний мир. Л., 1980. С. 190–204.
  • Тронский И.М. Основы стоической грамматики // Романо-германская филология. Л., 1957. С. 299–310.