Жанровая специфика патристики в историко-философском плане

share the uri
  • Жанровая специфика патристики в историко-философском плане

    Учения христианских авторов можно рассматривать с трех основных точек зрения: догматико-теологической, историко-церковной и историко-литературной. Соответствующие жанры, соответствущие самостоятельным историческим дисциплинам и видам патрологии как общего жанра таковы: 1) история догматов (из которой вычленяется то, что можно считать философией отцов церкви), 2) история церкви (как история оформления мирового христианского сообщества) и 3) история христианской литературы (в узко специальном, т.е. литературно-художественном смысле; в протестантской традиции данный термин соответствует католическому термину «патрология»). Следует учесть, что в историко-философском плане значимы далеко не все те авторы, которые первостепенно важны с точки зрения истории церкви или истории литературных жанров.

    Христианство с самого начала нуждалось в средствах, способных выявить универсальное содержание Откровения и формализовать его привычным для начала н.э. способом. Христианская теология, оформившаяся как религиозная герменевтика, для перевода религиозных интуиций на язык понятий воспользовалась философским и литературным инструментарием античной культуры. Такова, прежде всего, «техническая» герменевтика в узком смысле слова. Аллегорический метод толкования мифов, использовавшийся еще Платоном, был усовершенствован перипатетическими и стоическими авторами, а затем применен Филоном Александрийским к тексту Ветхого Завета. Экзегеза позволяла рассматривать текст как систему знаков, «шифрующих» истину, и раскрывать ее при помощи физических, этических, исторических и т.п. толкований.

    Наиболее отвлеченный вид экзегезы, который можно назвать метафизическим, или онтологическим, обращался к парадигмам античного философствования. Первоединое Платона, стоявшее выше бытия и выше знания, было самой подходящей объяснительной моделью для христианского учения о непостижимой сущности Бога. Теория Платона вместе с учением Аристотеля об уме-перводвигателе позволяла соотнести запредельное конечное основание бытия с его зримыми проявлениями. Стоическое учение о мировом уме-логосе и промысле было использовано для объяснения миропопечительной ипостаси Творца, раскрывающейся во Христе и в божественной Премудрости-Софии. Важнейшие идеи и терминологические разработки Аристотеля и стоиков были суммированы на основе платонизма в итоговой системе античной философии – неоплатонизме. Поэтому наиболее зрелые богословско-философские учения патристики обращаются именно к неоплатонизму, метафизическая глубина и изощренный терминологический аппарат которого в наибольшей мере отвечали потребностям построения христианской теологии. Онтологическая проблематика философии обычно выступает в патристике как учение о бытии Божьем, гносеология и психология – как учение о богопознании, космология – как учение о мироустроительной деятельности Логоса-Христа и Премудрости-Софии, этика – как учение об освобождении от греха с помощью благодати и дарованного свыше морального закона, а телеология и детерминизм принимают облик промысла Божьего. Соотношение субстанции и акциденции принимает вид первостепенной для христианского мышления тринитарной проблематики, то есть соотношения единой природы и трех Лиц Троицы, проблема потенции и энергии сводится к отношению между Отцом и Сыном, а христологическая проблематика – к сосуществованию двух принципиально различных природ в одной субстанции. «Нейтральная», теологически не окрашенная философская проблематика сохраняется лишь на периферии религиозного теоретизирования и занимает скромное место в сочинениях отцов церкви (таковы, в частности, специальные вопросы гносеологии, психологии, антропологии и т.д., не имеющие принципиального отношения к догматике).

    Вместе с тем религиозная среда христианского мироощущения всегда была настолько сильна, что почти ни одно понятие эллинской философии не сохранило в ней своего прежнего значения и не могло с полной адекватностью выразить реалии религиозного сознания. Фундаментальная презумпция патристики (как и любой мыслимой формы христианского теоретизирования) гласит: истина заключена в Писании, и задача толкователя – правильно понять и разъяснить его.

    В конечных своих основаниях и христианское, и неоплатоническое философствование имеет отчетливо выраженный «апофатический» (от греч. ποφατικός «отрицательный») характер. Выясняя, прежде всего, чем божество не может быть, такое философствование всегда было попыткой описать неописуемое и выразить невыразимое. Однако принципиальная непостижимость первооснов бытия не исключает возможности делать предположения о тех проявлениях божественной сущности, которые в принципе могут быть доступны разуму человека. Таково основание «катафатического» (от греч. καταφατικός «утвердительный») теоретизирования, в рамках которого решаются вопросы христологии, происхождения и познаваемости мира, предназначения человека и т.п. (т.е. вопросы христианской космологии, антропологии и этики). В истории патристики эти два подхода всегда использовались параллельно и никогда не выступали в совершенно чистом виде, – хотя тот или другой из них мог предпочитаться сообразно уровню и направленности конкретного учения. Общее правило можно сформулировать так: чем выше, отвлеченнее и изощреннее в теоретико-философском плане учение того или иного отца церкви, тем сильнее тяготеет оно к апофатической теологии и, следовательно, к платонической (или неоплатонической) парадигматике.

    В истории европейского мышления патристика была первым исторически продолжительным типом рефлексии, который в большинстве отношений по своему объекту соответствует теологии, а по рациональным методам – чистой философии. На протяжении полутора тысяч лет теология являла собой единственно возможную форму философской рефлексии. Поэтому патристика и схоластика являются генетически едиными разновидностями одного стиля мышления.

  • Литература:

  • Christliche Philоsophie im katolischen Denken des 19 und 20 Jahrhunderts / Hrsg. von E. Coreth u.a. Bd. 1–3. Graz, 1987–1990.
  • Copleston F.C. A History of Medieval Philosophy. L., 1972 (рус. пер.: История средневековой философии. М., 1997; История философии в Средние века. М., 2003).
  • Gilson E. Christianisme et philosophie. Paris, 1949.
  • Gilson E. History of Christian Philosophy in the Middle Ages. N.Y., 1965 (рус. пер.: Философия в Средние века. М., 2010).
  • Gilson E. Le philosophe et la théologie. Paris, 1960 (рус. пер.: Философ и теология. М., 1995).
  • Harnack A. von. Das Wesern des Christentums. Leipzig, 1902 (рус. пер.: Сущность христианства. СПб., 1907).