Патристика: введение

share the uri
  • Патристика: определение

    Термином «патристика» принято обозначать учения христианских авторов, относящиеся к периоду первой половины II в. н.э. – середины VΙΙΙ в. н.э. Эта датировка действительна лишь для греческой патристики, для латинской это период конца II в. н.э. – начала VII в. н.э. Дисциплину, изучающую биографии, сочинения и учения христианских авторов данного периода, принято называть «патрологией», т.е. «наукой об отцах (от греч. πατήρ, лат. pater «отец») [церкви]». Термины «патристика» и «патрология» впервые появились в работах протестантских теологов XVII в. Ф. Хюльземана, Й. Герхарда, А. Олеария, И.Ф. Буддея, иногда они употребляются как синонимы; кроме того, существует традиция называть «патрологиями» собрания текстов отцов церкви. В данной статье «патристика» как исторически сложившаяся совокупность учений «отцов церкви» рассматривается как предмет специальной дисциплины – «патрологии».

    Отцы церкви. Смысл термина «отец церкви» в рамках самой патристики уточнялся почти пять столетий. Истоки содержатся в Новом Завете: «Ибо хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе благовествованием» (1 Кор. 4,15). «Отец» – прежде всего наставник своих учеников («Верные люди, которые способны и других научить» – 2 Тим. 2,2), однако не всякий, но обладающий признанным авторитетом. На протяжении II–III вв. традиция Нового Завета постепенно уточнялась. «Если кто-нибудь научен другим, он называется сыном своего наставника, а тот – его отцом» [Ириней. Против ересей IV 41,2]. «Тех, кто нас учил, мы называем просто – отцами... а всякий наставляемый по подчиненному положению своему есть сын своего наставника» [Климент Александрийский. Строматы I 1,1–2,1]. Первоначально «отцами» назывались преемники апостольского авторитета, т.е. пресвитеры и епископы, учительское достоинство которых подтверждалось их иерархическим статусом. Корпоративным хранителем истины, «залога веры» (depositum fidei [Викентий Леринский. Назидание 22]; tradux fidei [Тертуллиан. О прескрипции 20]) была церковь в лице своих предстоятелей. Формальный иерархический критерий сохранял силу вплоть до первой половины IV в. Афанасий Александрийский (ок. 296–373) предпочитал называть «отцами» (πατέρες) епископов, участвовавших в Никейском соборе [О постановлениях собора в Никее 4,3; 12,2; 19,2 и т.д.].

    В течение III в. и особенно IV в. по мере усложнения доктринальной стороны христианского учения становилось все более очевидным, что церковный сан не предохраняет от заблуждений. Поэтому перед церковью встала задача применения критерия ортодоксальности, который постоянно менялся. В начале IV в. Евсевий Кесарийский (ок. 263–340) ввел термин «церковный писатель» (ἐκκλεσιαστικòς συγγραφεύς [Церковная история I 1,5]), не ориентированный на иерархический критерий, но позволявший свободно оперировать критерием ортодоксальности. Cо второй половины IV в. «святыми отцами» (οἱ γιοι πατέρες) на Востоке именовались только ортодоксальные авторы.

    На Западе ситуация была другой. Иероним Стридонский (ок. 342–419) не считал иерархический критерий решающим, но не ввел и никакого иного: всех известных ему авторов (в том числе явных еретиков) он причислил к «церковным писателям», scriptores ecclesiastici, ecclesiae scriptores – что буквально соответствует термину Евсевия Кесарийского. В «Назидании» (Commonitorium) Викентия Леринского (ум. ок. 450), монашествующего писателя, стремившегося осмыслить содержание христианской традиции, к «отцам» причислены все ортодоксальные авторы, вне зависимости от сана именуемые «учителями» (doctores). Вторым слагаемым авторитета впервые названа древность: всегда предпочтительнее «хорошо обоснованная древность» (antiquitas bene fundata [Назидание 4]), «священная старина» [там же 21], а также «личная святость». Тем самым впервые были четко обозначены непременные составные части (auctoritas): ортодоксальность, древность и святость: «отец церкви» – не только «церковный учитель» (magister ecclesiasticus [там же 10]), но «святой и ученый муж» (sanctus et doctus vir [там же 28]). На основе этих определений было сформулировано понятие о согласии св. отцов (consensio ss. patrum) как о важнейшем источнике общецерковного авторитета: «Если бы возник какой-то новый вопрос, на который не было еще дано ответа... следовало бы тогда обратиться к мнениям святых отцов – тех, по крайней мере, которые, пребывая в свое время и в своем месте в единстве общения и веры, проявили себя как признанные наставники (magistri probabiles). И что бы ни обнаружилось, относительно чего они придерживались согласия и единодушия, это безо всякого сомнения или подозрения следует считать истинным и всеобщим учением церкви» [там же 29]. Это и было утверждено на III Вселенском соборе. Таким образом, к середине V в. (во многом благодаря Викентию Леринскому) традиция получила оформление на Западе.

    По-видимому, первый официальный западный список «отцов» содержится в так нназываемом Decretum Gelasii de libris recipiendis et non recipiendis (Декрет папы Геласия о книгах разрешенных и запрещенных, – окончательная редакция, вероятно, нач. VI в.). В числе безусловно ортодоксальных авторов названы Афанасий Александрийский, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Феофил Александрийский, Кирилл Александрийский, Киприан Карфагенский, Иларий Пиктавийский, Амвросий Медиоланский, Августин Гиппонский, Иероним Стридонский, Проспер Аквитанский (который не был епископом, как и Иероним) и папа Лев Великий.

    На основе постановлений Вселенских соборов, высказываний пап, патриархов и признанных «отцов» были сформулированы четыре непременных условия, которым должен удовлетворять истинный «отец»: древность, святость жизни, ортодоксальность и одобрение церкви. Авторы, не попавшие в список, переходили в разряд «церковных писателей». Очевидно, что с точки зрения принятых критериев далеко не все значительные и даже выдающиеся авторы могли быть признаны «отцами» – в том числе, например, Тертуллиан или Ориген, учения которых не отвечали требованиям ортодоксальности, или Ипполит и Новатиан, не имевшие достаточной святости. Для вынесения окончательного приговора тому или иному автору подчас требовалась не одна сотня лет (Ориген окончательно был признан неортодоксальным лишь в сер. VI в.). В более поздние времена, после разделения церкви на Западную и Восточную, ситуация осложнялась еще и тем, что западные авторитеты (например, Августин) не всегда признавались восточной традицией.

    Великие отцы и учители церкви. Со временем стало ясно, что и не все настоящие «отцы» обладают равным авторитетом. Те из них, в чьих трудах, по мнению церкви, содержалось наиболее глубокое и всестороннее разъяснение христианского учения, заслуживали особого статуса. Одной из первых попыток был уже упомянутый «Декрет Геласия». В послании императора Юстиниана в адрес V Вселенского собора (553) в качестве величайших наставников перечислены 8 греческих «отцов» (Афанасий Александрийский, Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Феофил Александрийский, Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, Прокл Константинопольский) и 4 латинских (Иларий Пиктавийский, Амвросий Медиоланский, Августин Гиппонский и Лев Великий). К VIII в. на Западе сложился окончательный список: четырех латинских – Амвросий, Иероним, Августин, Григорий Великий (которых с еще более поздних времен стали называть magni ecclesiae doctores, «великие учители церкви») и четырех греческих – Афанасий, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст. На Востоке в качестве «великих вселенских учителей» (οἱ οἰκουμενικοὶ μεγάλοι διδάσκαλοι) почитались лишь три последних. На Западе начиная с XII в. «учителем» мог быть назван любой новый автор, отличавшийся святостью, выдающейся ученостью (eminens eruditio) и особо отмеченный церковью.

    Святоотеческий авторитет и его особенности. Авторитет – важнейший конституирующий элемент патристики, именно он делает «отца» «отцом» и позволяет рассматривать его личную позицию как неотъемлемую часть традиции. Это понятие имеет как минимум два плана: 1) личный авторитет того или иного «отца», складывающийся на основании совокупности четырех непременных качеств, и 2) корпоративный авторитет, складывающийся на основании согласия авторитетных «отцов» как основная константа общецерковного авторитета. Общецерковный авторитет и личный авторитет отдельного «отца» взаимно определяют и обусловливают друг друга через посредство промежуточного звена – «согласия св. отцов» (ὁμολογία τῶν ἁγίων πατέρων, consensio ss. patrum). Поэтому личный авторитет определяется через общецерковный, но не наоборот: степень личной авторитетности противоположна личной оригинальности, т.е. пропорциональна степени согласия с принятой на данный момент нормой традиции. Если безукоризненно авторитетные отцы, «и не один или два, но все вместе единодушно придерживались одного и того же... этому следует доверять безо всякого сомнения» [Викентий Леринский. Назидание 3]. «А доверять им нужно вот по какому правилу: чтo все они или большинство из них единомысленно принимали, чего держались, чтo передавали открыто, часто, непоколебимо, словно по какому-то учительскому согласию между собой, то следует считать несомненным, верным и непререкаемым. А в чем кто-либо… мыслил несогласно со всеми или даже противореча всем, то нужно относить к мнениям личным, сокровенным, частным и отличать их от авторитета общего, открытого и всенародного верования» [там же, 28]. Сфера согласия ограничивается важнейшими вопросами вероучения [там же, 28–29], и поскольку «все отцы» не могут ошибаться в одном и том же вопросе вероучения, «согласие отцов» превышает авторитет Вселенского собора.

  • Литература:

  • Backes I. Der Väterbeweis in der Dogmatik // Theologische Quartalschrift. 1933. Bd. 114. S. 208–221.
  • Benoit A. L’actualité des pères de l’Église. Neuchatel, 1961.
  • Brox N. Zur Bedeutung des Väterbegriffes für die Tradition: zur Berufung auf Väter des Glaubens // Heuresis. Festschrift für A. Rohracher / Hrsg. von Th. Michels. Salzburg, 1969. S. 42–67.
  • Ghellinck J. de. Les premiéres listes des «Docteurs de l’Église» en Occident // Bulletin d’ancienne littérature et d’archéologie chrétienne. 1912. Vol. 2. P. 132–134.
  • Madoz J. El concepto de la Tradicion en S. Vincente de Lerins. Roma, 1933.
  • Quasten J. Tertullian and «traditio» // Traditio. 1944. Vol. 2. P. 481–484.
  • Ranft J. Die Traditionsmethode als älteste theologishe Methode des Christentums. Würzburg, 1934.
  • Ratzinger J. Die Bedeutung der Väter für die gegenwärtige Theologie // Theologische Quartalschrift. 1968. Bd. 148. S. 257–282.
  • Ruppert G. Das Traditionsprinzip des Vincentius von Lerinum // Theologie und Glaube. 1985. Bd. 75. S. 446–450.
  • Studer B. Die Kirchenväter // Mysterium Salutis. 1965. Bd. 1. S. 588–605.
  • Столяров А.А. Патрология и патристика. 2 изд., М., 2004.