Три подхода к истории философии религии: сравнительный анализ

share the uri
  • Три подхода к истории философии религии: сравнительный анализ

    Исчисляя результаты реализации трех периодизационных схем, есть смысл обратиться к известному в логике методу остатков. Из них первая схема, которую можно записать в виде уравнений, философия религии = религиозная философия, философия религии = философская теология в широком смысле, философия религии = философия и религия в любых корреляциях дает самую простую и одновременно аберрационную картину истории философии религии. Она удобна для мышления, для которого «всë – синонимы», но если применить к ней метод аналогии, то данная картина не будет отличаться от той, в которой, например, история философии науки занималась бы наряду с общефилософскими идеями древних и новых математиков, физиков, биологов, и т.д. «заодно» и концепциями самой науки Аристотеля, Бэкона, Куна и т.д., тогда как представление о том, что философия религии была в философии «в том или ином виде» всегда, мало отличается от идеи некоторых религиоведов-когнитивистов о том, что помимо общепринятой физики и биологии можно говорить также о «первобытной физике» или «первобытной биологии». Данная идентификация вынуждает и умножать сущности без достаточного основания: если, как считают очень многие аналитические и достаточно многие «континентальные» теологи (и атеологи), философия религии идентична философской теологии, то и надо называть то, чем они занимаются, историей теологии, не оглядываясь на соображения политкорректности (обусловленные тем, что, как кажется, «философским теологам» во все более секуляризирующемся обществе более академично, нейтрально и «прилично» называть теологию, пусть и философскую, философией религии). Результат же для периодизации истории философской религии, рассматриваемой через такую линзу, оказывается еще более тривиальным: через такую «непротертую линзу» нельзя увидеть ничего сколько-нибудь отчетливо отличающегося от общей истории философии в ее самых разнообразных отношениях с религией.

    Вторая линза гораздо качественнее, чем первая, поскольку через нее по крайней мере можно разглядеть, что философия религии имела и собственную историю, не сводимую к общей истории философии, и те, кто с ней работали, совершенно верно определили культурно-мировоззренческие факторы, создавшие условия для кристаллизации специализированной философии-о-религии. И актуализация понимания того, что религий много (это знали, на самом деле, и Античность и Средневековье, но не придавали этому значения), и осмысление причин и последствий религиозных войн, и дифференциация общественной и индивидуальной религиозности, и тематизация у деистов соотношения «естественной религии» и «религии богооткровенной» – все это действительно обеспечило ноэтическое пространство для философии религии как области конкретных проблематизаций. Однако общая картина истории философии религии оказывается некогерентной. И дело не только в том, что большинству историков данного направления кажется, что основные вещи здесь, как и везде, создавались только философами первого ряда (Спиноза, Юм, Лейбниц, Кант, Гегель), без проверки величин их вкладов (при всей резонансности выпадов Спинозы против Библии и традиционной естественной теологии и всей значимости фигуры Лейбница в истории рациональной теологии, их эксплицитное участие в осмыслении феномена религии автору этой статьи неизвестно) при забвении менее именитых, но очень значительных «вкладчиков», хотя бы тех, которых «открыл» великий в своей компетенции Конрад Файерайс. Однако «перечеканка» естественной теологии в философию религии, на которой он настаивал, не более возможна, чем «перечеканка» писания од в науку поэтики, романов – в литературную критику, картин – в философию искусства и т.п. И то, чтобы одна и та же область философии на раннем этапе была философией-в-религии, а на более позднем – философией-о-религии, еще менее убедительно, чем если бы кто-то предположил, что первая в свое время умерла (как считал атеолог Х. Адриансе, выдавая желаемое за действительное) для того, чтобы уступить место второй. Говоря образно, «гусеница» и «бабочка» в данном случае живут и развиваются не последовательно, а параллельно, и смешанная картина истории философии религии немножко напоминает того «разнофактурного» истукана, у которого голова была из золота, чрево из меди, а ноги его железно-глиняные (Дан 2:32-33). В результате в единую периодизацию должны включаться разноприродные объекты историко-философской рефлексии.

    Третий подход к рассмотрению истории философии религии имеет преимущество в сравнении с первыми двумя не только потому, что оказывается после сказанного предпочительнее через употребление метода остатков (см. выше). То, что история философии религии должна быть историей философии-о-религии, столь же самоочевидно, как и то, что (обратимся к приведенным аналогиям) история философии науки должна заниматься историей изучения языка науки, научных революций, ценностных оснований науки, история философии образования – историей философского осмысления целей, задач, стратегий образовательного процесса, история эстетики – историей рефлексии над категориями прекрасного, возвышенного, вкуса, сущностных характеристик и границ искусства в меняющемся мире и т.д. Исключается при этом и умножение сущностей – посредством дифференциации компетенций «наук о религии и наук о духе». Единственная претензия, которую можно предъявить историкам философии религии этого направления, может состоять в том, что ранние и исключительно продуктивные стадии философии-о-религии (прежде всего античная), ими, как правило, маргинализируются без оснований. То, что Г. Киппенберг обратил внимание на древнюю дискуссию об этимологии термина religio и на значимость понятия vera religio, составляет исключение из правила, и вклад Античности и Средневековья в эту область рефлексии был гораздо значительнее, чем он может показаться в «оптике» Нового времени и Просвещения. Понимание философии религии «в узком смысле» должно означать рациональное ограничение ее предметной сферы, а не узкую хронологизацию: речь идет лишь о ее идентификации как религио-логии без смешения с тео-логией (которое никоим образом не может быть равнозначно пониманию первой в контексте мировоззренческой беспредпосылочности, которое и в философии-о-религии и невозможно). Однако само различение этих предметных сфер также восходит еще к античности: Секст Эмпирик (вторая половина II в. н.э.) отделял вопрос о существовании богов от вопроса о том, как люди получили представления о них (Adv. Math. IX. 48).

  • Литература:

  • Секст Эмпирик. Сочинения: в 2 т. Т. 1. М., 1975.
  • Шохин В.К. Введение в философию религии. М., 2010.