Патриотизм как предмет современной западной социально-политической философии

share the uri
  • Патриотизм как предмет современной западной социально-политической философии

    В западном политическом и социально-философском дискурсе активные дебаты о нравственной оправданности патриотизма развернулись в 1970–1980-х гг., с момента рождения коммунитаризма, и продолжаются по сегодняшний день. А. Макинтайр, исходя из представления о морали как о чем-то вечном и абсолютном, отказывался считать патриотизм добродетелью [MacIntyre, 2002]. Моральные суждения должны основываться на принципах разумного выбора, а не на тех или иных интересах, социальной позиции или аффектах (к числу которых, будучи эмоцией, относится и любовь к родине). В том же духе, защищая универсальную мораль, нападал на патриотизм и П. Гомбер, с точки зрения которого патриотизм по своим установкам и риторике ничем не отличается от расизма в широком понимании, так как акцент в патриотических настроениях делается на этничность и национальный шовинизм [Gomberg, 2002, p. 107].

    А. Павкович, обращаясь к моральному измерению темы, рассматривает проблему патриотизма на эмпирическом материале. Отвечая на вопрос: «Может ли патриотизм предложить какие-то нравственные причины убийства людей, преследуя цели» любви к родине [Pavković, 2007, p. 219], Павкович считает убийство людей допустимым лишь в редких случаях коллективной защиты территории и ее населения. Стратегия осуждения патриотизма, представленная американским политологом Дж. Кейтибом (сб. эссе «Патриотизм и другие заблуждения») – стандартная форма морализаторства в духе Л.Н. Толстого. Патриотизм характеризуется им, прежде всего, как моральное заблуждение и затем как состояние психического смятения [Kateb, 2006, p. 3]. Это заблуждение неизбежно, и даже «…когда люди являются не просто фанатиками или наблюдателями, а активными участниками, например, представителями вооруженных сил, то они больше похожи на пешек, чем на членов спортивной команды» [Ibid., p. 17].

    Защитники патриотизма, приводя моральные аргументы и предлагая различные варианты «позитивного патриотизма», в каждом конкретном случае отмечают его отличие от национализма или других форм проявления коллективной идентичности, имеющих негативные коннотации. Так, в числе допустимых «проектов» патриотизма называются «умеренный патриотизм», «договорной патриотизм», «республиканский патриотизм» и «конституционный патриотизм».

    Сторонники «умеренного патриотизма» в своих аргументах обращаются к конкретным историческим фактам, тогда как их оппоненты критикуют их на уровне абстрактной теории. Так, Ст. Натансон, обращаясь к выпадам Толстого против патриотизма и признавая, что патриотизм может выступать как «последнее прибежище негодяев», считает, однако, что «умеренный патриотизм» остается в границах морали: «умеренные патриоты» рассуждают не в категориях «моя страна, права она или нет», но скорее имеют общее моральное чувство в рамках одной общности [Primoratz, 2002; Nathanson, 2007].

    Концепция «договорного патриотизма», предложенная американским философом Дж. Шааром [Schaar, 2002], исходит из позиции А. Линкольна, вошедшей в «Американское кредо». Шаар пытается разграничить инстинктивный, «естественный патриотизм» [любовь к родине] и «патриотизм договорный», который основывается на признании единых целей гражданской и политической жизни и общем участии в ней.

    Проведенный итальянским политологом М. Вироли анализ сочинений флорентийских и венецианских политических мыслителей XV в. позволил ему сформулировать концепцию «республиканского патриотизма», понимаемого прежде всего как участие свободных граждан в политической жизни своего города [Viroli, 1995]. Флорентийцы, отмечает Вироли, гордились именно своими политическими институтами, а не местом жительства.

    Термин «конституционный патриотизм» был введен немецким философом Ю. Хабермасом [Хабермас, 2005]. Рассуждая о прошлом и будущем ФРГ, Хабермас заметил, что немецкие граждане определяют себя не через национальную, а через политическую идентичность, отождествляя общность с политическим строем и действующими в государстве законами. Другой сторонник этой концепции, немецкий мыслитель Я.-В. Мюллер противопоставил «конституционный патриотизм» [любовь к демократическим принципам] либеральному национализму [приоритет национальной культуры], космополитизму [универсалистские ценности] и даже «республиканскому патриотизму», связываемому им преимущественно с итальянской, английской и американской политической мыслью [Müller, 2007].

    Программам патриотизма противостоит космополитический проект, наиболее известным сторонником которого является Марта Нуссбаум. Она считает, что патриотизм не способен удовлетворить требования, предъявляемые современным глобализированным обществом к «гражданам мира». Место рождения всякого человека случайно, он может оказаться членом любого общества, и вообще необходимо осознавать себя и других исходя не из тех или иных различий [класса, гендера, религии и т.д.], а из общечеловеческих ценностей. Считая патриотизм эмоциональным и аффективным по своему характеру, Нуссбаум противопоставляет ему разумный космополитизм. Она полагает, что «акцент на патриотической гордости морально опасен и, в конечном итоге, способен помешать достижению некоторых достойных целей, которым призван служить патриотизм, — например, цели национального единства и преданности моральным идеалам справедливости и равенства» [Нуссбаум, 2006, c. 110].

    Позиция Нуссбам была подвергнута критике рядом ученых, в частности, И. Валлерстайном, который утверждал, что ни космополитизм, ни патриотизм несостоятельны как идеологические программы и что необходимо конкретно рассматривать каждый случай в той или иной стране во всей его сложности и в исторической перспективе [Валлерстайн, 2006, c. 117].

    Ч. Тейлор, будучи представителем коммунитаризма как и Макинтайр, в отличие от него занял двойственную позицию. Не отвергая идеи Нуссбаум, он тем не менее заявил, что от патриотизма вообще невозможно отказаться по двум причинам. Во-первых, все государства так или иначе требуют от своих граждан мобилизации, которая может осуществляться только при наличии общей идентичности. Во-вторых, отстаиваемые многими государствами, преимущественно демократическими, принципы самоуправления предполагают в большей мере солидарность со своими соотечественниками, нежели с человечеством вообще [Тейлор, 2006, c. 131].

  • Литература:

  • Gomberg P. Patriotism Is Like Racism // Patriotism / Ed. by I. Primoratz. Amherst, 2002. P. 105–112.
  • Kateb G. Patriotism and Other Mistakes. New Haven; London, 2006.
  • MacIntyre A. Is Patriotism a Virtue? // Patriotism / Ed. by I. Primoratz. Amherst, 2002. P. 43–58.
  • Müller J.-W. Constitutional patriotism. Princeton; Oxford, 2007.
  • Nathanson S. Is Cosmopolitan Anti-Patriotism a Virtue? // Patriotism. Philosophical and Political Perspectives / Ed. by I. Primoratz, A. Pavković. Hampshire, 2007. P. 75–91.
  • Patriotism / Ed. by I. Primoratz. Amherst, 2002.
  • Pavković A. Killing for One’s Country // Patriotism. Philosophical and Political Perspectives / Ed. by I. Primoratz, A. Pavković. Hampshire, 2007. P. 219–234.
  • Shaar J.H. The Case for Covenanted Patriotism // Patriotism / Ed. by I. Primoratz. Amherst, 2002. P. 233–258.
  • Валлерстайн И. Ни патриотизм, ни космополитизм // Логос. 2006. № 2. С. 126–127.
  • Вироли М. Свобода слуг. М., 2014.
  • Мюллер Я.-В. Что такое популизм? М., 2018.
  • Нуссбаум М. Патриотизм и космополитизм // Логос. 2006. № 2. С. 110–119.
  • Тейлор Ч. Почему демократия нуждается в патриотизме // Логос. 2006. № 2. С. 130–131.
  • Хабермас Ю. Историческое сознание и посттрадиционная идентичность. Западная ориентация ФРГ // Хабермас Ю. Политические работы. М., 2005. С. 114–136.