Патриотизм в русской социально-философской и политической мысли

share the uri
  • Патриотизм в русской социально-философской и политической мысли

    В России, остававшейся в течение всего XIX в. самодержавной монархией, понятие «патриотизма» рассматривалось преимущественно в связи с понятием «государства». Выдвинутая графом С.С. Уваровым в качестве государственной идеологии триада «православие – самодержавие – народность» стала основой для формирования казенного патриотизма. Негативные отзывы по поводу этой доктрины «официальной народности» (одним из таких отзывов стало первое «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева с резкой критикой России как государства) были заклеймены в качестве антипатриотических.

    Критикой казенного патриотизма проникнуто и сочинение Л.Н. Толстого «Христианство и патриотизм» [Толстой, 1956]. Называя патриотизм чувством глупым и безнравственным, отвечающим интересам скорее государств и правительств, нежели народа, Толстой противопоставил патриотизм истинному христианству, проникнутому нравственным законом: не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали в отношении тебя. В патриотизме Толстой видел препятствие для единения людей в семью христианских народов, рассматривая его как социальный атавизм, необходимый в прошлом, но утративший свою актуальность в настоящем. Похожей, хотя и менее радикальной точки зрения, придерживался Вл.С. Соловьев. Указывая на опасность превращения патриотизма в национализм, под которым он понимал превознесение своего народа, соединенное с враждой к другим народам, Соловьев в то же время отмечал возможность появления истинного патриотизма, основанного на христианских началах.

    Н.А. Бердяев считал любовь к родине высшей ценностью, определяющей собой состояние любых иных сфер общественной жизни. Патриотизм носит самоценный характер, это долг гражданина, и, будучи первичным социальным феноменом, патриотизм не нуждается в дополнительном разъяснении. Он не определяется ни политикой, ни экономикой, не соотносится ни с типом политического режима, ни с извлечением прибыли, это бескорыстное служение своей родине. Любые попытки объяснить его из каких-либо иных источников, нежели он сам, обесценивают его, низводят до предмета политического торга, разрушая целостное восприятие родины.

    С точкой зрения Бердяева во многом солидаризировался И.А. Ильин, полагая патриотизм актом духовного самоопределения человека, посредством которого он отожествляет свою судьбу с судьбой народа. Патриотизм, рождающийся из объединения людей в политические союзы, противостоящие другим таким же союзам, – это патриотизм неразвитый, который легко может переродиться в шовинизм. Патриотизм высшего уровня – это «зрячий» патриотизм, он понимает недостатки своей родины и видит, что национальная вражда наносит ей вред. Такой патриотизм Ильин называет «осмысленным и христиански облагороженным» и с этих позиций критикует противников патриотизма, чей нигилизм подтачивает духовные начала родины.

    Патриотизм как духовно-религиозный акт творческого возвышения личности отстаивал и Г.В. Флоровский, различавший патриотизм праведный и греховный. Если праведный патриотизм – это смирение перед лицом испытаний, которые выпадают на долю родине, и попытка ненасильственными методами облегчить ее участь, то греховный патриотизм – это попытка насильственно изменить сложившееся положение вещей, что влечет за собой увеличение зла в мире и как следствие принижение личности, умножающей данное зло.

    Идеология, утвердившаяся в СССР, в значительной мере снимала вопрос о патриотизме как таковом. Еще в «Манифесте Коммунистической партии» К. Маркс и Ф. Энгельс отмечали, что рабочие не имеют отечества, поскольку то отечество, которое им навязывается буржуазией, – это лишь инструмент возрастающей эксплуатации рабочего класса. Эта позиция во многом была воспринята В.И. Лениным в цикле его работ, посвященных национальному вопросу вообще и патриотизму в частности. В условиях гражданской войны и иностранной интервенции национальный патриотизм был трансформирован им в патриотизм классовый, когда главным объектом лояльности стал рабочий класс, к которому и были обращены многочисленные воззвания Ленина. При этом национальный патриотизм рассматривался им исключительно сквозь призму национализма, понимаемого в качестве идеологии притеснения одной, более сильной нации (народа), другой более слабой нации [народа].

    После смерти Ленина и утверждения И.В. Сталина на посту руководителя СССР начинается период утверждения советского патриотизма – верности народа советской родине, то есть определенной идеологии, на основе которой строился государственный аппарат. Одновременно для советского патриотизма были характерны некоторые черты национализма в ленинском понимании этого термина, в частности, сознание превосходства социалистической культуры над культурой буржуазных стран, а также социалистического строя над строем капиталистическим.

    Позиция советского патриотизма во многом соответствовала взгляду на патриотизм ряда зарубежных мыслителей, покинувших Россию после революции 1917 г. Так, по мнению основателя евразийского движения князя Н.С. Трубецкого, российский патриотизм должен быть заменен на общеевразийский, основу которого должна составлять культура всех народов, проживающих на территории СССР. Этот общеевразийский патриотизм будет носить двухуровневый характер: на нижнем уровне гражданин должен быть патриотом своего народа, а на верхнем – принадлежать к единой культуре евразийской нации. При этом общеевразийский патриотизм противостоит проектам отдельных народов по объединению вокруг себя других народов – панславизму, пантюркизму и т.д., поскольку основу его составляет единство исторических судеб народов Евразии.

    В поддержку советского патриотизма высказывался Н.В. Устрялов, основоположник национал-большевистского течения политической мысли. Согласно Н.В. Устрялову, большевики, объединяя и укрепляя Советскую Россию, выступают наследниками истинного российского патриотизма, и в этом их патриотизм превосходит патриотизм российской интеллигенции, желавшей поражения своему правительству в русско-японской войне 1905 г. и в Первой мировой войне.

  • Литература:

  • Бердяев Н.А. Царство духа и царство кесаря. М., 1995.
  • Толстой Л.Н. Христианство и патриотизм // Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений: в 90 т. Т. 39. М., 1956. С. 27–80.
  • Трубецкой Н.С. Об истинном и ложном национализме // Трубецкой Н.С. Избранное. М., 2010. С. 113–127.