История идеи патриотизма

share the uri
  • История идеи патриотизма

    Впервые патриотизм в качестве зрелого социального феномена проявился в классическую эпоху Древней Греции (V–IV вв. до н.э.). Вероятно, предтечей патриотизма в Древней Греции выступало понятие «арете», которое можно перевести как «доблесть», что, однако, не отражает всю многозначность понятия. «Арете» – это высокое нравственное качество вообще. Оно изначально присуще героям и представителям благородных сословий (именно так понималось «арете» в учениях Пифагора, Гесиода и Гераклита). Постепенно под влиянием софистов, объявивших себя учителями «арете», данное понятие демократизируется и политизируется. В учении Платона «арете» превращается в стремление к справедливости как высшей добродетели, к которой должен тянуться как обычный человек (поскольку «арете» уравновешивает начала человеческой души), так и законодатель (поскольку «арете» придает государству долговечность и устойчивость). Аристотель, использовав понятие «арете» для выстраивания классификации добродетелей, в то же время отмечал, что высшим «арете» выступает деятельность ради блага гражданской общины (полиса) и своих сограждан.

    Такое понимание патриотизма достигло своего расцвета в республиканском Риме (III–I вв. до н.э.), сила которого определяется способностью граждан Рима служить городу, невзирая ни на что. Сформировалось представление об идеальном гражданине, который должен обладать такими качествами, как мужество, стойкость, честность, верность, достоинство, умеренность в образе жизни, способность подчиняться дисциплине на войне, законам и обычаям в мирное время, чтить богов. В качестве идеала гражданина приводились образы основателя Римской республики Луция Юния Брута, которой приговорил к казни своего сына, предавшего Рим; братьев Горациев, отстоявших независимость Рима в смертельной схватке с представителями враждебного города; Муция Сцеволы, добровольно сжегшего свою руку на глазах этрусского царя Порсены и тем самым спасшего город от разграбления.

    Патриотизм стал предметом осмысления еще в период Античности, но если для греческих философов он еще стал понятием, требующим специального разъяснения, то для римских мыслителей он превратился в центральную категорию, определяющую связь человека и государства (гражданской общины). Наиболее подробно эта связь была описана Цицероном в работе «Об обязанностях»: «Из всех общественных связей для каждого из нас наиболее важны, наиболее дороги наши связи с государством. Дороги нам родители, дороги дети, родственники, близкие, друзья, но отечество одно охватило все привязанности всех людей. Какой честный человек поколеблется пойти за него на смерть, если он этим принесет ему пользу?» [Цицерон, 1974, с. 78]. При этом Цицерон разводит понятия родины по рождению и родины по гражданству, указывая, что основу первой составляет местность, а второй – право. Безусловно, приоритет он отдает родине по гражданству, «благодаря которой название “государство” охватывает всю нашу гражданскую общину. За нее мы должны быть готовы умереть, ей полностью себя отдать, в нее вложить и ей как бы посвятить все свои достоинства» [Цицерон, 1966, с. 110]. В отличие от греческого патриотизма, связанного исключительно с гражданской общиной – «полисом», римский патриотизм предполагал органическую связь гражданской общины (civitas) и государства (res publica), что впоследствии позволило применить римское понятие патриотизма к условиям крупных территориальных государств Нового времени.

    Патриотизм имел и религиозное измерение. Для человека эпохи Античности его родина была также и родиной особого бога, который рассматривался в качестве основателя города и родоначальника сообщества. Так, самоназвание римлян было квириты – потомки бога Квирина, выступавшего божественным воплощением основателя Рима Ромула. Служение родине было также деятельным выражением благочестия, а сама родина создавалась через реализацию культа отцовских богов. Отсюда обычай римлян перевозить в Рим богов завоеванных народов. Как следствие, Рим становился родиной указанных народов. Обратной стороной этого процесса в период Римской империи стало навязывание культа императора, исповедование которого превратилось в признак лояльности.

    С установлением империи «римский патриотизм» подвергся трансформации, включив в себя элементы космополитизма и превратившись в «имперский патриотизм». Его отличительной чертой стало восприятие империи в качестве сферы господства римских ценностей, в которую могли на равных входить не только римские граждане по рождению, но и представители варварских народов, принявшие на себя права и обязанности римских граждан. Таким образом, империя становилась общим домом для всех народов ее населяющих. Появлению «имперского патриотизма» в значительной степени способствовало распространение в Римской империи учения стоиков, отстаивавших концепцию космополитизма. С точки зрения стоиков, существование государства связано с необходимостью поддерживать справедливость в рамках человеческого общежития. При этом идеал стоиков – бесстрастный мудрец, который не должен испытывать чувства привязанности к государству (что предполагал «римский патриотизм»), но должен оценивать его с точки зрения исполнения им своей функции и своими действиями способствовать этому. Не отрицая государство как таковое, стоики отказывали ему в возможности вызывать чувства и страсти, а следовательно, и чувство патриотизма.

    Распространение христианства и его утверждение в качестве официальной религии Римской империи оказало разрушительное воздействие на римский патриотизм. Несмотря на желание римских императоров представить империю в качестве посюсторонней родины всех христиан, идеологические установки раннего христианства заставляли рассматривать земной мир как отражение горнего мира, к которому должен стремиться каждый христианин. Августин, критикуя «римский империализм», полагал истинной родиной человека «Град Божий» и призывал христиан отказаться от лояльности какому-либо политическому сообществу.

    Распад единой Римской империи и наступление Средневековья, характеризующегося политической фрагментацией и господством рыцарской этики, привели к упадку патриотического чувства. Если в Античности patria объединяла в себе разные чувства граждан – религиозные, политические, этические, – то уже в раннее Средневековье такое понимание практически исчезло. Хотя слово patria и существовало в повседневном языке, чаще вассалы и рыцари были готовы умереть скорее pro domino (ради господина), нежели за родину. Вместе с тем в традиционном смысле это слово было востребовано в церковном политическом лексиконе, где patria понималась как Царство Небесное.

    С возвращением к античным образцам в искусстве и политике в эпоху Ренессанса осмысление понятия «патриотизм» получило второе рождение, прежде всего в трудах флорентийского мыслителя Н. Макиавелли, который приспособил идеи Античности к ситуации позднего Ренессанса и раннего Нового времени. Прежде всего, Макиавелли разделил общественную жизнь и личную и вторую всецело подчинил первой. Индивид и прежде всего политический лидер должен действовать исключительно в интересах государства, ощущая себя частью своего отечества. При этом не имеет значения его государственное устройство, оно может быть монархией, аристократией или республикой. Главное качество гражданина – virtu – имея разные значения, чаще всего понималось как любовь к отечеству. Принципиальным для Макиавелли было участие гражданина в управлении государством, при этом если в рамках монархии или аристократии возможность такого участия носит опосредованный характер, то в республиках этот процесс протекает непосредственно. Основу становления человека гражданином-патриотом составляет государственная идеология, которую по своему воздействию Макиавелли сравнивает с религией, при этом если религия воспитывает преданность Церкви, то государственная идеология должна воспитывать граждан в преданности своему государству.

    Становление централизованных государств в Западной Европе привело к распространению понятия «родины» как основополагающей ценности для всего населения монархических государств, вне зависимости от их социального статуса. Как показал историк Э. Канторович, уже в поздние Средние века в Европе власти стали активно продвигать представления о традиционном regnum (царство) как о patria (родине), требуя от подвластных политического поклонения. С формированием национальных монархий patria стала обозначать мистическое тело родины (corpus mysticum patriae) в отличие от мистического тела Церкви (corpus mysticum ecclesiae) [Канторович, 2014, с. 333–364]. Все подданные монарха должны были жертвовать своей жизнью ради родины, и эта жертва в рассуждениях богословов приравнивалась к искупительной жертве Христа. Так, французский мыслитель Ж.Б. Боссюэ в своей работе «Политика, взятая из Священного Писания» писал: «Надо быть добрым гражданином и жертвовать для отечества всем, что имеешь, не щадя собственной жизни <...> Учение и пример Иисуса Христа показывают, как следует гражданам любить свое отечество. <...> Государю надобно служить так же, как и отечеству... в личности государя воплощено все государство. В нем сила и воля всего народа... добропорядочный человек готов отдать жизнь за государя» [Цит. по: Национальная идея..., 2005, с. 133]. Боссюэ вторил священник Жан Соанен, который в проповеди 1683 г. заявил, что только патриот может считаться хорошим христианином: «Религия и родина – вот два великих предмета, которые должны постоянно нас занимать и наставлять в учении и трудах. <...> Идем ли мы на войну, трудимся ли на благо государства, надо думать лишь о славе Божией и о счастье родины» [Цит. по: Национальная идея... 2005, с. 133].

    Эти изменения в осмыслении понятий патриотизма и государства отразились в формировании социально-политической философии Нового времени. Согласно концепции Т. Гоббса, государство выступает институтом, преобразующим человеческую природу, только оно привносит в человеческий коллектив представления о добре и зле, справедливом и несправедливом. Таким образом, от государства зависит становление человека в качестве морального существа – гражданина. При этом для существования государства требуются взаимные верность и согласие людей, добровольно передающих ему часть своих прав.

    Если для Гоббса единственно возможная политическая форма существования государства, а значит и родины – монархия, то мыслители XVIII в. уже иначе истолковывают само понятие патриотизма. Так, в «Энциклопедии» Дидро и Д’Аламбера указывается на ошибочность отождествления родины и государства и утверждается, что патриотизм (чувство родины) возможен только при демократии. Похожей точки зрения придерживался и Монтескье, настаивавший на том, что в монархических государствах любовь к родине существует отдельно от государства. В связи с этим современные люди, в отличие от древних греков, испытывают меньшую привязанность к родине. Демократии как необходимому условию воспитания гражданина придавал важнейшее значение Ж.-Ж. Руссо. В работе «Очерк национального воспитания, или План образования для молодежи» он писал, что «именно воспитание должно <…> так направлять мнения и вкусы граждан, чтобы они были патриотами по склонности, по страсти, по необходимости. Дитя, раскрывая глаза, должно видеть отечество, и до смерти не должно ничего видеть, кроме отечества» [Цит. по: Национальная идея... 2005, с. 147]. Соответственно, воспитателями также должны быть соотечественники.

    Утверждение патриотизма в качестве безусловной ценности приходится на период Великой французской революции, когда понятие «патриот», трактующееся в античном понимании, начинает активно использоваться в риторике политических деятелей, смыкаясь с понятием «гражданин» в качестве его высшей добродетели. Распространение ценностей Великой Французской революции привело к распространению патриотизма в качестве основы формирования лояльности по отношению к государству, которое начинает требовать его от населения, проживающего на его территории.

    Высказанные французскими просветителями идеи были восприняты в Америке, породив в сочетании с протестантской религиозной культурой особый тип американского патриотизма, базирующегося на «Американском кредо» (термин предложен шведским социологом Г. Мюрдалем в книге «Американская вера»). Содержание «Американского кредо», трактовавшееся по-разному, охватывает базовые идеологические принципы, на которых строится представление о США как государстве: незыблемость прав личности, народ как источник власти, подчинение правительства народу и закону, главенство прав большинства.

    Основу «Американского кредо» заложили рассуждения Т. Джефферсона о республике и гражданине как ее хранителе. Свое личное отношение к своей стране Джефферсон описал в 1799 в письме к Э. Джерри: «Первая забота моего сердца – моя собственная страна. В ней моя семья, мое достояние и мое собственное существование. За ее пределами у меня нет ни на медный грош интересов или привязанностей и никаких других побуждений отдавать предпочтение одной нации перед другой» [Джефферсон, 1992, с. 59–60]. Патриотические настроения Джефферсона были связаны с его убежденностью в избранной судьбе США, которые после крушения проекта Великой французской революции стали единственным государством, поддерживающим права человека. Джефферсон считал, что патриотическое чувство, будучи одним из проявлений добродетели, может быть воспитано в человеке, однако универсального рецепта его воспитания нет в силу различных географических и социальных условий разных стран.

    Вопрос избранности США в мировой истории нашел отражение и в рассуждениях президента А. Линкольна, оказавшего значительное влияние на формирование «Американского кредо». Именно им была предложена в знаменитой Геттисбергской речи каноническая формула американской демократии как «власть народа, исходящая от народа и для народа». Эта формула отражает самопонимание американского патриотизма как чувства привязанности к принципам свободы и демократии, понимаемой как реализация права народа на самоуправление (подход, называемый в современной литературе «договорным патриотизмом»). Так события Великой французской революции и Американской революции осуществили сплав понятий «патриотизма», «демократии» и «государства» в западном политическом дискурсе.

  • Литература:

  • Аристотель. Никомахова этика // Аристотель. Сочинения: в 4 т. Т. 4. М., 1983. С. 53–293.
  • Джефферсон Т. О демократии. СПб., 1992.
  • Канторович Э. Два тела короля. Исследование по средневековой политической теологии. М., 2014.
  • Национальная идея в Западной Европе в Новое время. Очерки истории / Ред. В.С. Бондарчук. М., 2005.
  • Цицерон. О законах // Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. М., 1966. С. 89–150.
  • Цицерон. Об обязанностях // Цицерон. О старости. О дружбе. Об обязанностях. М., 1974. С. 58–156.