Декалог в западно-христианской традиции: Средние века

share the uri
  • Декалог в западно-христианской традиции: Средние века

    В раннесредневековой традиции Декалог не был предметом специального интереса. Так, в энциклопедическом труде Исидора Севильского («Etymologiarum sive Originum libri XX») само понятие «decalogus» не встречается. В эпоху каролингского возрождения создаются единичные толкования Декалога (Алкуин, «De decem verbis legis sue brevis exposition Decalogi»). Частота упоминаний Декалога возрастает в том числе и в связи с возрождением библеистики в XII в., ветхозаветные заповеди становятся предметом как аллегорической, так и нравственной экзегезы (Гуго Сен-Викторский, «Institutiones in Decalogum legis Dominicae», др.). После включения Петром Ломбардским Декалога в качестве самостоятельной темы в «Сентенции» (кн. III), он становится частью школьных curriculum [Smith, 2017, p. 16]. Но при этом на протяжении всего Средневековья интерес к Декалогу существенно отличался на разных уровнях богословско-правового и религиозного дискурсов.

    Как и в эпоху патристики, богословская мысль и каноническое право обращаются к Декалогу преимущественно в контексте проблемы соотношения его с естественным законом. «Декрет Грациана» [Decretum Magistri Gratiani, 1959, col. 1] и некоторые представители схоластики продолжали развивать идею о тождестве естественного закона и предписаний Декалога, который выступает как напоминание естественного закона, затуманенного в человеке в результате грехопадения [Bonaventura, 1887, p. 820].

    Другая линия отождествляла естественный закон с золотым правилом, проистекающим из заповеди любви; в этом случае Декалог (или только вторая его скрижаль) выступал в качестве объяснения золотого правила, его прикладного использования или своего рода адаптации естественного закона для грешной природы (Ансельм Кентерберийский, «Liber de voluntate Dei» [Anselmus Contuariensis, 1864, col. 582‒583]; Гуго Сен-Викторский, «De sacramentis» [Hugo de S. Victore, 1854, col. 348]; Александр Гальский, «Summa Theologica» [Alexander Halesius, 2018, S. 444]; Бонавентура, «Collationes de decem praeceptis» и «Commentaria in Quatuor libros Sententiarum» [Bonaventura, 1887, p. 819; 1891, p. 510]).

    Принципиальное отличие от патристики состояло в том, что если раньше Декалог рассматривался исключительно в перспективе истории спасения, то схоластика все более наделяла его регулирующими функциями в качестве вспомогательного средства для обустройства повседневной жизни, стремящейся соответствовать высшим принципам естественного закона. Декалог, таким образом, постепенно превращался из ius naturale в lex naturale [Mielke, 1992, S. 95, 100]. Подобная «секуляризация» Декалога как отражения естественного закона заметна в том числе у Фомы Аквинского, который изымает его из религиозной сферы и рассматривает как производное практического разума [Slenczka, 2006, S. 125].

    В контексте дискуссии об обязывающей силе Декалога обсуждалась проблема, может ли человек (и при каких условиях) быть освобожден от соблюдения заповедей (Фома Аквинский, «Сумма теологии» I–II, 100, 8 [Фома Аквинский, 2010, с. 140‒144). Поводом для дискуссии стали три библейских сюжета, когда Бог предписывает поступки, нарушающие заповеди «не убий», «не прелюбодействуй» и «не укради»: Быт. 22: 2 (Авраам должен принести своего сына в жертву), Ос. 1: 2 (Осия должен взять в жены блудницу) и Исх. 3: 21‒22, 11: 2, 12: 35‒36 (покидая Египет, израильтяне должны забрать золото и серебро египтян как добычу). Представители схоластики почти единодушно считали, что Бог не нарушил установленного им самим естественного закона, поскольку Бог выше всех своих законов (Александр Гальский, Фома Аквинский) и обладает абсолютной свободой воли (Бонавентура, волюнтаристы). Заповеди Декалога хотя и являются прикладным воплощением естественного закона, но поскольку природа человека изменчива, то этот закон не всегда применим к ней в полной мере [Mielke, 1992, S. 156‒172].

    В богословской мысли оставался актуальным и вопрос о принципах распределения заповедей по скрижалям и о мотивации их соблюдения. Для Петра Ломбардского и Фомы Аквинского, апеллирующего к Августину, организующим принципом выступает заповедь любви, которая и побуждает христианина выполнять все предписания. Бонавентура кладет в основу распределения заповедей принцип двойственной справедливости, а главным стимулом соблюдения Декалога выступает величие и авторитет Бога как законодателя.

    Декалог анализировался и в контексте рассмотрения обозначенной апостолом Павлом проблемы разграничения и непрерывности Закона и Евангелия (Гуго Сен-Викторский, Абеляр, Петр Ломбардский).

    Наряду с сочинениями «высокого» богословия, тема Декалога подробно разрабатывалась в сочинениях пастырско-катехетического назначения (проповеди и пособия для проповедников, поучения об исповеди для светских лиц, аскетико-назидательные сочинения), в которых знание и исполнение заповедей выступали как необходимое условие для спасения (Роберт Гроссетест, «De decem mandatis»). Декалог предстает как кодекс практического поведения, и на основе отдельных его заповедей формулируются и анализируются казусы достойного и грешного поведения. Соблюдение Декалога предстает как проявление послушания Богу, за которым следует поощрение, а несоблюдение – как непослушание, влекущее за собой наказание (Раймунд Луллий, «Liber de sermonibus factis de decem praeceptis» [Raumundus Lullus, 1987, p. 6]). С середины XIII в. встречаются рекомендации выстраивать испытание совести перед исповедью по схеме Декалога [Cher Alme, 2010, p. 325], в XIVXV вв. создаются пространные пособия, как организовывать свою жизнь и готовиться к достойной смерти, руководствуясь предписаниями Декалога (Жан Жерсон, «Opusculum tripartitum de praeceptis decalogi»), в том числе и на национальных языках («Das Buch der zehn Gepote», 1483).

    В меньшей степени интерес к Декалогу заметен в ранних суммах для исповедников (Summae poenitentiales), которые формируются как самостоятельный жанр после введения в 1215 г. IV Латеранским собором обязательной ежегодной исповеди: Декалог используется в качестве одной из схем (наряду с концептом 7-ми смертных грехов) для классификации греховных поступков [Bossy, 1988; Mandrella, 2016, S. 234‒240]. После XIII в. схема Декалога начинает постепенно доминировать, в первую очередь в пособиях доминиканцев (Йоганнес Нидер, «Praeceptorium <…> Decalogi explicatio»), которые рассматривали практику частой исповеди как эффективное средство апостольской деятельности.

  • Источники:

  • Alexander Halesius. Summa theologica Halensis. De legibus et praeceptis / Hrsg. von M. Basse. Berlin, 2018.
  • Anselmus Contuariensis. Liber de voluntate Dei // Patrologiae Cursus Completus. Series Latina / Ed. J.-P. Migne. T. 158. Parisiis, 1864. Col. 581‒584.
  • Bonaventura. Collationes de decem praeceptis // Doctoris seraphici S. Bonaventurae opera omnia. Vol. V. Florentiae, 1891. P. 505‒532.
  • Bonaventura. Commentaria in Quatuor libros Sententiarum Magistri Petri Lombardi // Doctoris seraphici S. Bonaventurae opera omnia. Vol. III. Florentiae, 1887.
  • Decretum Magistri Gratiani // Corpus Iuris Canonici. Pars I / Ed. A. Friedberg. Graz, 1959.
  • Gerson J. Compendium Theologiae breve et utile // Gerson J. Opera omnia. T. I. Pars III. Antwerpiae, 1706. Col. 244‒256.
  • Gerson J. Opusculum tripartitum de praeceptis decalogi de confessione et de arte moriendi // Gerson J. Opera omnia. T. I. Pars III. Antwerpiae, 1706. Col. 425‒450.
  • Hugo de S. Victore. De sacramentis legis naturalis et scriptae // Patrologiae Cursus Completus. Series Latina / Ed. J.-P. Migne. T. 176. Parisiis, 1854. Col. 173‒618.
  • Hugo de S. Victore. Institutiones in Decalogum legis Dominicae // Patrologiae Cursus Completus. Series Latina / Ed. J.-P. Migne. T. 176. Parisiis, 1854. Col. 9‒18.
  • Nider J. Praeceptorium sive orthodoxa et accurata Decalogi explicatio. Duaci, 1611.
  • Raimundus Lullus. Liber de sermonibus factis de decem praeceptis // Raimundus Lullus. Opera latina / Eds. F.D. Reboiras, A.S. Flores. T. XV. Turnhout, 1987.
  • Robert Grosseteste. De decem mandatis / Eds. R.C. Dales, E.B. King. Oxford, 1987.
  • Thomas Aquinas. Collatio in decem praeceptis. URL: http://www.corpusthomisticum.org/cac.html (дата обращения: 23.08.2019).
  • [Marquard von Lindau]. Das Buch der zehn Gepote (Venedig 1483). Amsterdam, 1984.
  • Фома Аквинский. Сумма теологии. Ч. I–II: Вопросы 90‒114. Киев, 2010.
  • “Cher Alme”: Texts of Anglo-Norman Piety / Ed. T. Hunt. Temple, 2010.
  • Литература:

  • Bossy J. Moral Arithmetic: Seven Sins into Ten Commandments // Conscience and Casuistry in Early Modern Europe / Ed. E. Leites. Cambridge, 1988. P. 214‒234.
  • Daranowska-Łukaszewska J., Łach St., Rosik S., Samek J. Dekalog // Encyklopedia Katolicka / Eds. R. Łukaszyk, L. Bieńkowski, F. Gryclewicz. T. 3. Lublin, 1989. Kol. 1106‒1112.
  • Mandrella I. Der Dekalog als Systematisierungsschlüssel angewandter Ethik im 13. und 14. Jahrhundert // Gliederungssysteme angewandter Ethik. Ein Handbuch / Hrsg. von W. Korff, M. Vogt. Freiburg: Basel; Wien, 2016. S. 228‒255.
  • Mielke J. Der Dekalog in den Rechtstexten des abendländischen Mittelalters. Aalen, 1992.
  • Schröer Ch. Natürliches Gesetz und Dekalog bei Thomas von Aquin // Gliederungssysteme angewandter Ethik. Ein Handbuch / Hrsg. von W. Korff, M. Vogt. Freiburg; Basel; Wien, 2016.
  • Slenczka N. Thomas von Aquin und die Synthese zwischen dem biblischen und dem griechisch-römischen Gesetzbegriff // Der biblische Gesetzbegriff. Auf den Spuren seiner Säkularisierung. 13. Symposion der Kommission “Die Funktion des Gesetzes in Geschichte und Gegenwart” / Hrsg. von O. Behrends. Göttingen, 2006. S. 109‒132.
  • Smith L. The Ten Commandments in the Medieval Schools: Conformity or Diversity? // The Ten Commandments in Medieval and Early Modern Culture / Eds. Y. Desplenter, J. Pieters, W. Melion. Leiden; Boston, 2017. P. 13‒29.
  • Smith L. The Ten Commandments. Interpreting the Bible in the Medieval World. Leiden; Boston, 2014.