Проблема вкуса во французской эстетике

share the uri
  • Проблема вкуса во французской эстетике

    Ш. Баттё в трактате «Изящные искусства, сведенные к единому принципу» (1746) усматривает этот «единый» принцип в специфическом художественном («прекрасном») «подражании природе», точнее – «прекрасной природе». Искусства, руководствующиеся этим принципом, он обозначил как «изящные искусства». Своей главной целью они имеют удовольствие, и к ним относятся «музыка, поэзия, живопись, скульптура, искусство движения или танца» [Баттё, 1964, с. 378]. Именно с этими искусствами Баттё связывал понятия гения и вкуса. Гений руководствуется принципом прекрасного подражания природе, и этот же принцип лежит в основе вкуса, оценивающего произведение. «Поэтому если гений… творит художественные произведения, подражая прекрасной природе, то вкус, оценивающий творения гения, может быть удовлетворен только хорошим подражанием прекрасной природе» [там же, с. 383]. «Прекрасная природа», которую требует вкус для своей реализации, «теснее всего связана с нашим собственным совершенством» и «вместе с тем является наиболее совершенной в себе» [там же, с. 386]. Вкус управляет работой творца, ибо «только вкус помогает создавать шедевры и придавать произведениям искусства свободный и естественный дух» [там же, с. 383]. И он же помогает правильно оценивать искусство, является его судьей. «Будучи создан исключительно для наслаждения, он жаждет всего, что может доставить приятные ощущения» [там же, с. 386]. В целом, согласно Баттё, вкус является врожденной способностью человека, направленной на выявление прекрасного в природе и в искусстве, на создание шедевров искусства, подражающих «прекрасной природе», и на оценку этих произведений искусства на основе доставляемого ими наслаждения. Баттё убежден, что «существует в общем лишь один хороший вкус, но в частных вопросах возможны различные вкусы», определяемые как многообразием явлений природы, так и субъективными особенностями воспринимающего [там же, с. 389].

    Ж.Л. Д’Аламбер посвятил вкусу специальный трактат «Размышления о философских излишествах в области вкуса» (1757), считая при этом, что вкус не является достоянием всех и не распространяется на все области красоты. В искусстве существуют красоты, «выразительные и величественные, одинаково действующие на все умы» [Д’Аламбер, 1964, с. 300], но есть и красоты, которые воспринимаются только утонченными душами. «Эти красоты, предназначенные для меньшинства, и являются подлинным объектом вкуса, который можно определить как способность устанавливать, что именно в художественном произведении должно нравиться чувствительным душам или оскорблять их» [там же, с. 301].

    В противоположность Д’Аламберу Ж.-Ж. Руссо считал вкус принадлежностью большинства, он является способностью «судить о том, что нравится или не нравится наибольшему количеству людей» [Руссо, 1959, с. 104]. Согласно Руссо, вкус присущ всем людям, но в разной степени. Мера вкуса зависит от уровня чувствительности человека и может быть развита. Развитию вкуса способствует жизнь в многолюдных обществах, где есть возможность для досуга и увеселений и где неравенство между людьми не очень велико. Особую роль в развитии вкуса играет искусство, в частности театр. Большинство французских мыслителей эпохи Просвещения придавали существенное значение воспитанию человека средствами искусства, формированию вкуса, т.е. способности воспринимать красоту и наслаждаться ею.

    Итог многочисленным дискуссиям XVIII в. о вкусе подвел Вольтер в статье «Вкус» (1757), которая была написана им для «Энциклопедии» и затем вошла в его «Портативный философский словарь» (1764). «Вкус, то есть чутье, дар различать свойства пищи, породил во всех известных нам языках метафору, где словом “вкус” обозначается чувствительность к прекрасному и уродливому в искусствах: художественный вкус столь же скор на разбор, предваряющий размышление, как язык и нёбо, столь же чувствен и падок на хорошее, столь же нетерпим к дурному...» [Вольтер, 1974, с. 267–268]. Вкус мгновенно определяет красоту, «видит и понимает» ее и наслаждается ею. По аналогии с пищевым вкусом Вольтер различает собственно «художественный вкус», «дурной вкус» и «извращенный вкус». Высокий, или нормальный, художественный вкус (или просто вкус) отчасти является врожденным для людей нации, обладающей вкусом, отчасти же воспитывается в течение продолжительного времени на красоте природы и прекрасных, истинных произведениях искусства (музыки, живописи, словесности, театра). Для Вольтера таковыми были произведения мастеров классицизма.

    Дурной художественный вкус «находит приятность лишь в изощренных украшениях и нечувствителен к прекрасной природе. <...> Извращенный вкус в искусстве сказывается в любви к сюжетам, возмущающим просвещенный ум, в предпочтении бурлескного – благородному, претенциозного и жеманного – красоте простой и естественной; это болезнь духа» [там же, с. 268]. Обиходную истину «о вкусах не спорят» Вольтер относит только к пище и к явлениям моды, которую порождает прихоть, а не вкус. В изящных же искусствах «есть истинные красоты», которые различает хороший вкус и не различает дурной. Вольтер убежден в объективности законов красоты и, соответственно, в более или менее объективной оценке ее высоким («хорошим») вкусом. «Наилучший вкус в любом роде искусства проявляется в возможно более верном подражании природе, исполненном силы и грации. Но разве грация обязательна? Да, поскольку она заключается в придании жизни и приятности изображаемым предметам» [там же, с. 270].

    Истинным («тонким и безошибочным») вкусом, по Вольтеру, обладает только очень ограниченное число знатоков и ценителей искусства, сознательно воспитавших его в себе. Только им при восприятии искусства «доступны ощущения, о которых не подозревает невежда». Основная же масса людей, прежде всего занятых в сферах производства, финансов, юриспруденции, торговли, представители буржуазных семей, обыватели, особенно в странах холодных и с влажным климатом, напрочь лишены вкуса. «Позор для духа человеческого, – сетует Вольтер, – что вкус, как правило, – достояние людей богатых и праздных» [там же, с. 279]. Другим просто нет времени и реальных возможностей воспитывать его в себе. Вкус исторически и географически изменчив. Есть красоты, «единые для всех времен и народов», но есть характерные только для данной страны, местности и т.п. Поэтому вкусы людей северных стран могут существенно отличаться от вкусов южан (греков или римлян). Более того, есть множество стран и континентов, куда вкус вообще не проник. «Вы можете объехать всю Азию, Африку, половину северных стран – где встретите вы истинный вкус к красноречию, поэзии, живописи, музыке? Почти весь мир находится в варварском состоянии. Итак, вкус подобен философии, он – достояние немногих избранных» [там же, с. 279].

    Вкус нации, полагает Вольтер, нередко портится. Это бывает обычно в периоды, следующие за «веком наивысшего расцвета искусств». Художники новых поколений не хотят подражать своим предшественникам, ищут окольные пути в искусстве, «отходят от прекрасной природы, воплощенной их предшественниками». Их работы не лишены достоинств, и эти достоинства привлекают публику своей новизной, заслоняя художественные недостатки. За ними идут новые художники, стремящиеся еще больше понравиться публике, и они еще дальше «отходят от природы». Так происходит ухудшение вкуса нации. Однако отдельные ценители подлинного вкуса всегда сохраняются в обществе, и именно они в конечном счете правят «империей искусств».

  • Литература:

  • Баттё Ш. Изящные искусства, сведенные к единому принципу // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 378–390.
  • Вольтер. Эстетика. Статьи. Письма. Предисловия и рассуждения. М., 1974.
  • Д’Аламбер Ж.Л. Размышления о философских излишествах в области вкуса // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 299–307.
  • Руссо Ж.-Ж. Об искусстве. М.; Л., 1959.