Утилитаризм

Electronic philosophical encyclopedia article
share the uri

Понятие утилитаризма. Обзор истории утилитаристской этики

Утилитаризм (от лат. utilitas – польза) – направление в этике, исходящее из основополагающего принципа полезности и получившее классическое выражение в работах британских философов XVIII–XIX вв. И. Бентама, Дж. Ст. Милля, Г. Сиджвика. Это наиболее влиятельная версия консеквенциализма – нормативной этики, в которой моральная правильность действия определяется характером его последствий. Утилитаризм противостоит неконсеквенциалистским нормативным программам (деонтологической этике и этике добродетели), а также другим версиям консеквенциализма, где за основу моральных оценок принимают не только пользу, или полезность, но и другие блага, такие как моральное или эстетическое совершенство личности, объективная полнота (качество) человеческой жизни, уровень соблюдения прав в обществе и т.д.

Общая структура утилитаризма как нормативной программы определяется следующими утверждениями. Во-первых, существует единственное благо, имеющее значение с точки зрения морали. Это польза, или полезность, которая может отождествляться со счастьем, удовольствием, благосостоянием, удовлетворением желаний, удовлетворением предпочтений или реализацией интересов индивидов. Во-вторых, это благо может быть измерено и подлежит суммированию (агрегации). Суммирование полезности может проводиться на уровне отдельного индивида или групп разного масштаба, в том числе всего человечества или всей совокупности чувствующих (шире – живых) существ. Соответственно, на основе анализа приращений полезности и ее потерь может быть зафиксирован некий итоговый индекс, относящийся к индивиду или к совокупности индивидов на определенный момент времени. В-третьих, суммирование полезности применительно к группам людей предполагает, что уменьшение полезности, затрагивающее одного человека, может быть скомпенсировано увеличением полезности, затрагивающим другого (это же правило действует в отношении других живых существ). В-четвертых, применительно к людям каждая порция полезности имеет равную значимость, вне зависимости от того, какой человек ее получает. Соблюдение подобного равенства является императивным требованием при определении суммированной полезности. В-пятых, приращение суммированной полезности делает мир лучше. В-шестых, выбирая между альтернативными действиями или различными системами норм, нужно исходить из того, какие из них обеспечивают наибольшее приращение суммированной полезности. Общим программным принципом утилитаризма является требование содействовать наибольшему счастью (удовольствию, благосостоянию, удовлетворению предпочтений, реализации интересов) наибольшего количества людей (важным обобщением утилитаристской нормативной программы считается формулировка А. Сена [Сен, 2004, 76‒77], общие обзоры утилитаристкой этики [см.: Lyons, 1965; Scarre, 1996; Mulgan, 2007; Bykvist, 2010; Eggleston and Miller (eds), 2014; Crimmins (ed.), 2017].

Когда идет речь об «утилитаристской этике», часто имеется в виду не только утилитаристская нормативная программа, но и этические концепции тех мыслителей, которые придерживались и придерживаются этой программы в целом. Однако такое употребление понятия не совсем корректно. Философы-утилитаристы предложили собственные решения целого ряда фундаментальных метаэтических проблем, среди которых: природа морали, источник обязательности моральных требований, специфика моральной мотивации. Но в этом отношении их воззрения очень неоднородны и не связаны напрямую с поддержкой принципа полезности. В порядке обобщения можно выявить лишь некоторые более или менее устойчивые тенденции; значительная часть сторонников утилитаристкой программы тяготеет к одним и тем же способам решения перечисленных проблем. Но не более того. Поэтому утилитаризм следует считать феноменом именно нормативной этики.

Хотя в качестве целостной нормативной теории утилитаризм сформировался в конце XVIII – начале XIX вв., отдельные его элементы присутствовали в этической мысли, начиная с античного периода (среди них – гедонистическое и эвдемонистическое понимание блага индивидов, идея фундаментального этического равенства всех людей, суммирование интересов при определении контуров общественного блага). Первые формулировки принципа полезности, или принципа наибольшего счастья, встречаются в новоевропейской философии рубежа XVIIXVIII вв. Первые концепции, в которых вся система моральных обязанностей опирается на этот принцип, появляются в XVIII в. внутри британской теологической мысли – так называемый «теологический утилитаризм» (наиболее известные представители – Дж. Беркли [Беркли, 2000]; Дж. Гэй [Gay, 1731]; У. Пэйли [Paley, 1832] (см.: Albee, 1962, p. 74‒98, 132‒182; Scarre, 1996, p. 60‒66; Rosen, 2003, p. 131‒143; OFlaherty, 2019). Принцип полезности лежал также в основании светской этики французского просветителя К.А. Гельвеция [Гельвеций, 1974, с. 123; см.: Rosen, 2003, p. 82‒96]. Первым представителем классического утилитаризма принято считать И. (Дж.) Бентама, который, соединив гедонистическую моральную психологию и расчеты коллективного счастья, сделал их синтез основой для выбора оптимальной структуры общественных институтов [Бентам, 1998; об этических воззрениях Бентама и их политико-правовом выражении см.: Halevy, 1952; Hart, 1983; Kelly, 1990, Postema, 2019; Schofield, 2019]. Дж. Ст. Милль попытался трансформировать теоретическое наследие Бентама в сторону меньшей механистичности моральных расчетов, более богатого понимания ценностей, наполняющих смыслом человеческую жизнь (идея качественного различия между удовольствиями), и признания важности индивидуальных прав и свобод [Милль, 2013; об этике Милля см.: Lyons, 1994, Gray, 1996; Crisp, 1997; West, 2004; West (ed.), 2006; Eggleston, Miller, Weinstein (eds), 2011; Brink, 2013]. Третий представитель классического утилитаризма Г. Сиджвик поместил утилитаристскую программу в контекст широкого исследования морали и практической рациональности. Осуществляя этот проект, он показал, что утилитаризм является самым корректным выражением этики, ориентированной на благо другого, но при этом не является единственной разумной нормативной программой. Наличие у него не менее обоснованной альтернативы – рационального эгоизма – формирует, по Сиджвику, неустранимый дуализм практического разума [Sidgwick, 1962; о моральной философии Сиджвика см.: Schneewind, 1977; Nakano-Okuno, 2011; De Lazari-Radek, Singer, 2014; Crisp, 2015].

В течение двух первых третей XX в. происходило превращение утилитаризма в доминирующую модель нормативной этики внутри англосаксонской философской традиции. Однако с 1970-х гг. он утрачивает это положение под ударами критики со стороны деонтологической этики и этики добродетели. В ходе этой полемики утилитаристская этика столкнулась с обвинениями в том, что она а) санкционирует нарушения любой нравственной нормы при условии значительного благотворного эффекта таких нарушений; б) неспособна защитить интересы и потребности отдельной личности при их столкновении с коллективным (суммированным) интересом; в) не может отразить значимость индивидуализированных связей и привязанностей для моральной жизни; г) исходит из того, что моральная оправданность действия определяется его соответствием принципу, а не установками и свойствами личности деятеля; д) создает зависимость моральной правильности поступков (а значит и моральной правоты деятеля) от заведомо ненадежных прогнозов в отношении будущих событий (ключевые критики утилитаризма: Г.Э.М. Энском [Энском, 2008], Дж. Ролз [Ролз, 2010, с. 37‒38], Б. Уильямс [Williams, 1973], М. Стокер [Stocker 1976], Т. Скэнлон [Scanlon 1982]).

Философы-утилитаристы предложили свои ответы на критику, дополнив и изменив свою нормативно-этическую традицию, однако это не позволило утилитаризму вернуть то положение, которое он занимал ранее. Современный утилитаризм глубоко дифференцирован в связи разным пониманием его сторонниками нескольких проблем. Во-первых, проблемы предмета, который подлежит проверке с помощью принципа полезности. Этот вопрос разделил утилитаристов на утилитаристов действия, требующих от морального деятеля ориентироваться на количество пользы, произведенной каждым его поступком (Дж.Дж.К. Смарт [Smart, 1967], П. Сингер [Singer, 1972]), и утилитаристов правил, которые считают, что моральный деятель должен следовать таким сводам правил, всеобщее исполнение которых увеличивает суммированную полезность, и пренебрегать при этом последствиями отдельного поступка (Р.Б. Брандт [Brandt, 1992, p. 111‒137], Д.Ч. Харсаньи [Harsanyi, 1977], Б. Хукер [Hooker, 2000]). Во-вторых, проблемы содержания понятия «полезность». Этот вопрос привел к появлению гедонистического утилитаризма, отождествляющего полезность со счастьем или удовольствием (поздний Брандт [Brandt, 1992, p. 158‒178], Т. Тоншо [Tannsjo, 1998, p. 63‒95]), и утилитаризма удовлетворения желаний и предпочтений, пытающегося преодолеть субъективность понятий «счастье» и «удовольствие» (Харсаньи [Harsanyi, 1993, p. 115‒126], Сингер [Singer, 2011, p. 76‒81]). В-третьих, проблемы нормативного содержания принципа полезности. Ключевым спором в этой области является спор утилитаризма совокупной полезности, предполагающего простое суммирование всех положительных и отрицательных переживаний или удовлетворенных и неудовлетворенных предпочтений, с утилитаризмом средней полезности, требующим делить эту сумму на количество тех людей, чьи переживания или предпочтения подверглись сложению (об этом споре см.: Sikora, 1975; Pressman, 2015).

Gay J. Preliminary Dissertation Concerning the Fundamental Principle of Virtue or Morality // King W. An Essay on the Origin of Evil. London, 1731. P. XI–XXXII.

Paley W. The Principles of Moral and Political Philosophy: in 2 vol. Vol. 2. Boston, 1832.

Sidgwick H. The Methods of Ethics. London, 1962.

Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. М., 1998.

Беркли Дж. Пассивное повиновение // Беркли Дж. Алкифрон, или мелкий философ. Работы разных лет. СПб., 2000. С. 255‒280.

Гельвеций. О человеке // Гельвеций. Сочинения: в 2 т. Т. 2. М., 1974.

Милль Дж.С. Утилитаризм. Ростов-на-Дону, 2013.

Albee E. A History of English Utilitarianism. London, 1962.

Brandt R.B. Morality, Utilitarianism, and Rights. New York, 1992.

Brink D.O. Mill’s Progressive Principles. Oxford, 2013.

Bykvist K. Utilitarianism: A Guide for the Perplexed. London, 2010.

Crimmins J.E. (ed.) The Bloomsbury Encyclopedia of Utilitarianism / Ed. by J.E. Crimmins. London, 2017.

Crisp R. Routledge Philosophy Guidebook to Mill on Utilitarianism. London, 1997.

Crisp R. The Cosmos of Duty: Henry Sidgwick’s Methods of Ethics. Oxford, 2015.

De Lazari-Radek K., Singer P. The Point of View of the Universe: Sidgwick and Contemporary Ethics. Oxford, 2014.

Eggleston B., Miller D.E., Weinstein D. (eds). John Stuart Mill and the Art of Life / Ed. by B. Eggleston, D.E. Miller and D. Weinstein. Oxford, 2011.

Gray J. Mill on Liberty: A Defense. London, 1996.

Halevy E. The Growth of Philosophic Radicalism. London, 1952.

Harsanyi J. Expectation Effects, Individual Utilities, and Rational Desires // Rationality, Rules, and Utility: New Essays on the Moral Philosophy of Richard B. Brandt / Ed. by B. Hooker. Boulder, 1993. P. 115‒126.

Harsanyi J. Rule Utilitarianism and Decision Theory // Erkenntnis. 1977. Vol. 11. P. 25‒53.

Hart H.L.A. Essays on Bentham: Jurisprudence and Political Theory. Oxford, 1983.

Hooker B. Ideal Code, Real World. Oxford, 2000.

Kelly P. Utilitarianism and Distributive Justice: Jeremy Bentham and the Civil Law. New York, 1990.

Lyons D. Forms and Limits of Utilitarianism. Oxford, 1965.

Lyons D. Rights, Welfare, and Mill’s Moral Theory. New York, 1994.

Mulgen T. Understanding Utilitarianism. Stocksfield, 2007.

Nakano-Okuno M. Sidgwick and Contemporary Utilitarianism. Basingstoke, 2011.

O’Flaherty N. Utilitarianism in the Age of Enlightenment: Moral and Political Thought of William Paley. Cambridge, 2019.

Postema G.J. Bentham and the Common Law Tradition. Oxford, 2019.

Pressman M. A Defense of Average Utilitarianism // Utilitas. 2015. Vol. 27. No. No. 4. P. 389‒424.

Rosen F. Classical Utilitarianism from Hume to Mill. London, 2003.

Scanlon T. Contractualism and Utilitarianism // Utilitarianism and Beyond / Ed. by A. Sen and B.Williams. Cambridge, 1982. P. 103‒129.

Scarre G. Utilitarianism. London, 1996.

Schneewind J. B. Sidgwick’s Ethics and Victorian Moral Philosophy. Oxford, 1977.

Schofield P. Utility and Democracy: The Political Thought of Jeremy Bentham. Oxford, 2019.

Sikora R.I. Utilitarianism: The Classical Principle and the Average Principle // Canadian Journal of Philosophy. 1975. Vol. 5. No. 3. P. 409‒419.

Singer P. Is Act-Utilitarianism Self-Defeating? // The Philosophical Review. 1972. Vol. 1. No. 1. P. 94‒104.

Singer P. Practical Ethics. Cambridge, 2011.

Smart J.J.C. Extreme and Restricted Utilitarianism // Theories of Ethics / Ed. by P. Foot. New York, 1967. P. 171‒183.

Stocker M. The Schizophrenia of Modern Ethical Theories // The Journal of Philosophy. 1976. Vol. 73. No. 14. P. 453‒466.

Tannsjo T. Hedonistic Utilitarianism. Edinburgh, 1998.

West H.R. (ed.) The Blackwell Guide to Mill’s Utilitarianism / Ed. by H.R. West. Oxford, 2006.

West H.R. An Introduction to Mill’s Utilitarian Ethics. Cambridge, 2004.

Williams B. A Critique of Utilitarianism // Smart J.J.C., Williams B. Utilitarianism: For and Against. Cambridge, 1973. P. 77‒150.

Ролз Дж. Теория справедливости. М., 2010.

Предыстория утилитаризма

Отдельные элементы утилитаристкой нормативной программы появились в этической мысли задолго до зарождения утилитаризма. И лишь в эпоху Нового времени мыслители, которых принято называть протоутилитаристами и утилитаристами, соединили их между собой. Первой составляющей подобного синтеза была появившаяся в античности эвдемонистическая интерпретация блага. Наиболее близким к позднейшему утилитаризму был античный гедонистический эвдемонизм, провозгласивший тождество счастья с удовольствием (Сократ в платоновском диалоге «Протагор»: [Платон, 1968, с. 239‒249], киренаики [Диоген Лаэртский, 1979, с. 131‒132]) или отсутствием страданий (эпикурейцы [Диоген Лаэртский, 1979, с. 437]). Не случайно и Бентам, и Милль прямо называли Эпикура своим предшественником [Бентам, 1998, с. 33; Милль, 2013, с. 41; см.: Scarre, 1994]. Однако и та версия античного эвдемонизма, которая интерпретировала счастье как успешную реализацию комплексного предназначения человека и выделяла в нем разные составляющие, обладающие разной значимостью для полноценной человеческой жизни [Аристотель, 1983, 62‒65, 68, 89‒90], также оказала определенное влияние на утилитаристскую этику. Некоторые современные исследователи обнаруживают глубокое родство представлений Аристотеля о природе добродетелей и их роли в достижении счастья с концепцией высших удовольствий Милля [см.: Nussbaum, 2004, p. 63‒66]. Несмотря на наличие очевидной преемственности между античным эвдемонизмом и утилитаризмом, следует иметь в виду, что, в отличие от античной философии, отождествление блага со счастьем и удовольствием определяет в утилитаризме не столько выбор наилучшего образа жизни, сколько практическую конкретизацию общего морального требования способствовать благу другого.

Вторым элементом утилитаристского синтеза является суммирование счастья, удовольствия, благополучия многих людей, выступающее в качестве критерия правильности действий или оправданности норм. Оно было предвосхищено в тех концепциях справедливости, которые укореняют ее в пользе. Этот подход присутствовал у некоторых античных софистов, а также в эпикурействе и был афористически выражен в стихотворной строке Горация «мать справедливости – польза» [Гораций, 1968, с. 255]. Такое суммирование часто использовалось в нормативной аргументации на основе концепта «общее (общественное) благо», в особенности тогда, когда предметом обсуждения становились политические решения, принимаемые в ситуациях крайней необходимости. Аргумент от суммированного благополучия служил в этих случаях для оправдания тех действий политика, которые позволяют избежать масштабных бедствий, но нарушают нормы общепринятой морали. Таковы, например, оправдание жестокости Ч. Борджиа и осуждение мягкости П. Содерини у Н. Макиавелли [Макиавелли, 1998, с. 74‒75, 402‒403]. Пример обратного хода мысли: утверждение Ф. Витории о том, что необходимо щадить заслуживших наказание преступников, если это способствует общественному благу [Vitoria, 1991, p. 320]. Аргумент от суммированного благополучия использовался и при обсуждении должного поведения в экстремальных ситуациях, не связанных с принятием политических решений. Так, предметом многочисленных комментариев стало утверждение Цицерона о том, что в случае острой нехватки средств для жизни их следует передавать тем, кто мог бы «принести большую пользу государству и человеческому обществу» (в иных версиях аргумента присутствуют формулировки «всеобщие интересы» и «польза людей») [Цицерон, 1974, с. 131].

В исследовательской литературе довольно часто используется понятие «протоутилитаристский». Оно имеет два основных значения. Протоутилитаристскими называют фрагменты этических сочинений, в которых можно обнаружить соединение основных положений утилитаристской этики, но в контексте общей концепции какого-то мыслителя оно носит фрагментарный или маргинальный характер, применяется им для решения отдельных теоретических задач и т.д. Протоутилитаристскими называют также сами этические концепции, в которых моральный долг систематически отождествляется с обязанностью содействовать всеобщему суммированному счастью или благополучию. Применение приставки «прото-» в этом случае связано с тем, что такие концепции возникли раньше классического утилитаризма и по каким-то существенным вопросам расходились с этикой Бентама и Милля (например, по таким, как роль Бога-законодателя по отношению к принципу пользы, соотношение утилитаристской нормативной программы и существующей системы моральных убеждений, необходимость специальных методов выявления суммированного благополучия людей и т.д.)

Отдельные формулировки, более или менее точно воспроизводящие нормативную логику утилитаризма, появляются в трудах ряда мыслителей с конца XVII в. У Р. Камберленда общее (общественное) благо понималось как сумма вещей, которая способствует счастью всех разумных существ [Cumberland, 2005, p. 513‒514]. Г.В. Лейбниц писал о том, что разум повелевает предоставлять наибольшее количество блага наибольшему количеству людей и по мере сил распространять счастье [см.: Riley, 1996, p. 314; Hrushka, 1991]. Шефтсбери отождествлял добродетель с соответствием характера человека «общему благу», «благу человечества», «общественному интересу» [Shaftesbury, 2001, p. 15, 18]. Ф. Хатчесон рассматривал в качестве самого лучшего действия то, которое «обеспечивает самое большое счастье для наибольшего числа людей» [Хатчесон, 1973, с. 174]. Д. Юм именовал полезность основанием «главной части морали, которая имеет отношение к человечеству и к нашим ближним» [Юм, 1996, с. 233]. Ч. Беккария видел должную цель «всех людей», реализуемую с помощью законов, в том, чтобы достичь «наивысшего счастья для максимально большего числа людей» [Беккариа, 1995, с. 64].

Центральным выражением «протоутилитаризма» во втором смысле этого слова были концепции нескольких британских религиозных мыслителей XVIII в. Их называют также «теологическими утилитаристами» (анализ явления см.: Albee, 1962, p. 74‒98, 132‒182; Scarre, 1996, p. 60‒66). К числу теологических утилитаристов относят Джорджа Беркли [Беркли, 2000; анализ концепции см.: Häyry M., Häyry H., 1994], Джона Гэя [Gay, 1731; анализ концепции см.: Lustila, 2018], Джона Брауна [Brown, 1752; анализ концепции см.: Crimmins, 1983], Абрахама Такера [Tucker, 1768; анализ концепции см.: Albee, 1962, p. 132‒161], Уильяма Пэйли [Paley, 1832; анализ концепции см.: O’Flaherty, 2019], Джозефа Пристли [Пристли, 1968; анализ концепции см.: Canovan, 1984]. Несмотря на то, что эти мыслители считаются предшественниками классической утилитаристской традиции, начинающейся с Бентама, их влияние на британскую этику конца XVIII – начала XIX вв. было заметно большим, чем влияние самого Бентама.

Общая модель теологического утилитаризма дана в трактате Дж. Беркли «О пассивном повиновении». Беркли считал целью своего рассуждения о «природе и принудительной силе моральных обязанностей» демонстрацию незыблемости «воспрещений греха», или «заповедей естественного закона», недопустимости их нарушения даже ради величайшего блага или предотвращения зла для множества людей. Однако этот деонтологический нормативный вывод был обоснован Беркли с опорой на утилитаристское суммирование благополучия. Целью Создателя, по Беркли, является «благополучие всех людей», такова же цель всех «моральных обязательств» человека. Но она может быть достигнута только посредством строгого исполнения законов, которые «по самой своей природе содействуют общему благу человечества» [Беркли, 2000, с. 258‒260]. Тем самым был предвосхищен утилитаризм правил, который предполагает, что максимального увеличения суммированной пользы (полезности) можно добиться, не соотнося каждый отдельный поступок с принципом пользы (полезности), а исполняя тот или иной свод конкретизированных моральных требований.

Кульминационной точкой теологического утилитаризма явилась моральная теология У. Пэйли. Он отождествил правильность и добродетельность действия с его тенденцией содействовать счастью, отчетливо выразил идею суммирования благополучия и признавал наличие вспомогательных правил, по которым оно производится (так, согласно Пэйли, счастье десяти человек, имеющих в своем распоряжении всего лишь средства для поддержания жизни, гораздо больше счастья пяти человек, живущих в роскоши) [Paley, 1832, p. 198]. Гэй, будучи промежуточной фигурой в развитии теологического утилитаризма от Беркли к Пэйли, интересен тем, что ввел в свою концепцию элементы утилитаризма действий, который требует прослеживать благотворные последствия каждого доступного к совершению действия [Gay, 1731]. Эта нормативная установка плохо совмещается с теологическим контекстом концепции Гэя, в котором существенную роль играют абсолютные заповеди, содержащиеся в Священном Писании.

Протоутилитаристской можно считать и этику К.А. Гельвеция, во многом более близкую классическому утилитаризму, нежели теологическому утилитаризму XVIII в. С Бентамом Гельвеция роднит отождествление добра и содействия общественному благу («общая польза является мерилом доброты человеческих поступков» [Гельвеций, 1974, с. 123], гедонистическая моральная психология, ее использование для решения ценностно-нормативных вопросов, а также особое внимание к роли законодателя в обеспечении общественного блага. Гельвеций решительно разорвал связь утилитаристкой этики с идеей Бога. Это усложнило для него решение проблемы источников императивной силы морали. Пытаясь справиться с этими трудностями, Гельвеций заменил свойственную британским протоутилитаристам апелляцию к божественной санкции нравственных норм апелляцией к правильной организации процесса воспитания и правильному устройству правовой системы, которые позволяют органично соединить индивидуальный интерес и интересы общества (это станет центральной мыслью в этике Дж.Ст. Милля. Гельвеций придал утилитаристскому суммированию счастья реформаторское или даже революционное значение: в отличие от Д. Юма и теологических утилитаристов, рассуждение об общественной пользе стало у Гельвеция инструментом оценки и критики общественных институтов, оказав влияние на реформаторский проект Ч. Беккариа в области карательного правосудия. Именно такое соотношение нормативной этики и практики характерно для позднейших версий классического и современного утилитаризма (сравнение этики Гельвеция и классического утилитаризма см.: Rosen, 2003, p. 82‒96). Вместе с тем, у Гельвеция отсутствовал интерес к созданию специального теоретического аппарата для выявления суммированного счастья, который будет характерен для классиков утилитаристской мысли.

Brown J. On the Motives to Virtue, and the Necessity of Religious Principle // Essays on the “Characteristics:” of the Earl of Shaftesbury. London, 1752. P. 109‒241.

Cumberland R. A Treatise of the Laws of Nature. Indianapolis, 2005.

Gay J. Preliminary Dissertation Concerning the Fundamental Principle of Virtue or Morality // King W. An Essay on the Origin of Evil. London, 1731. P. XI–XXXII.

Paley W. The Principles of Moral and Political Philosophy: in 2 vol. Vol. 2. Boston, 1832.

Shaftesbury. An Inquiry Concerning Virtue and Merit // Shaftesbury. Characteristics of Men, Manners, Opinions, Times. Indianapolis, 2001. P. 1‒100.

Tucker A. (Search E.) The Light of Nature Pursued. Vol. 1‒5. London, 1768.

Vitoria de F. On the Law of War // Vitoria de F. Political Writings. Cambridge, 1991. P. 293‒328.

Аристотель. Никомахова этика // Аристотель Сочинения: в 4 т. Т. 4. М., 1984. С. 53‒294.

Беккария Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1995.

Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. М., 1998.

Беркли Дж. Пассивное повиновение // Беркли Дж. Алкифрон, или мелкий философ. Работы разных лет. СПб., 2000. С. 255‒280.

Гельвеций. О человеке // Гельвеций. Сочинения: 2 т. Т. 2. М., 1974.

Гораций. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. М., 1968.

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979.

Макиавелли Н. Государь. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. Ростов-на-Дону, 1998.

Милль Дж.С. Утилитаризм. Ростов-на-Дону, 2013.

Платон. Протагор // Платон. Сочинения: 3 т. Т. 1. М., 1968. С. 187‒254.

Пристли Дж. Очерк об основных принципах государственного правления и о природе политической, гражданской и религиозной свободы // Английские материалисты XVIII в. Собрание произведений: в 3 т. Т. 3. М., 1968. С. 5‒46.

Хатчесон Ф. Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели в двух трактатах // Хатчесон Ф., Юм Д., Смит А. Эстетика. М., 1973. С. 41‒262.

Цицерон. Об обязанностях // Цицерон. О старости. О дружбе. Об обязанностях. М., 1974. С. 58‒158.

Юм Д. Исследование о принципах морали // Юм. Д. Сочинения: в 2 т. Т.2. М., 1996. С. 171‒314.

Albee E. A History of English Utilitarianism. London, 1962.

Canovan M. The Un-Benthamite Utilitarianism of Joseph Priestley // Journal of the History of Ideas. 1984. Vol. 45. No. 3. P. 435‒450.

Crimmins J.E. John Brown and the Theological Tradition of Utilitarian Ethics // History of Political Thought. 1983. Vol. 4. No. 3. P. 523‒550.

Hruschka J. The Greatest Happiness Principle and Other Early German Anticipations of Utilitarian Theory // Utilitas. 1991. Vol. 3. P. 165‒77.

Häyry M., Häyry H. Obedience to Rules and Berkeley’s Theological Utilitarianism // Utilitas. 1994. Vol. 6. No. 2. 1994. P. 233‒242.

Lustila G.L. John Gay and the Birth of Utilitarianism // Utilitas. 2018. Vol. 30. No. 1. P. 86‒106.

Nussbaum M.C. Mill between Aristotle & Bentham // Daedalus. 2004. Vol. 133. No. 2. P. 60‒68.

O’Flaherty N. Utilitarianism in the Age of Enlightenment: Moral and Political Thought of William Paley. Cambridge, 2019.

Riley P. Leibniz’ Universal Jurisprudence: Justice as the Charity of the Wise. Cambridge, 1996.

Rosen F. Classical Utilitarianism from Hume to Mill. London, 2003.

Scarre G. Epicurus as a Forerunner of Utilitarianism // Utilitas. 1994. Vol. 6. No. 2. P. 219‒231.

Scarre G. Utilitarianism. London, 1996.

Классический утилитаризм конца XVIII–XIX вв.

И. Бентам. Основатель классического утилитаризма И. (Дж.) Бентам соединил гедонистическую моральную психологию и расчеты коллективного счастья, сделав их синтез основой для выбора оптимальной структуры общественных институтов. Одобрение и неодобрение действия он связывал с его тенденцией увеличивать или уменьшать счастье тех, чей интерес затронут последствиями этого действия («той стороны, об интересе которой идет дело»). Таково содержание его «принципа полезности» или «принципа наибольшего счастья» [Бентам, 1998, с. 10; историю принципа см.: Shakleton, 2002], практическая конкретизация которого зависит от решения четырех вопросов: 1) кто должен рассматриваться как «сторона», счастье которой является предметом внимания морального деятеля; 2) что представляет собой счастье индивидов и коллективов; 3) как измерять счастье, чтобы отличить большее счастье от меньшего; и 4) что следует проверять с помощью принципа полезности: отдельные поступки или правила поведения? Каждый из них был предметом теоретической рефлексии Бентама.

Затронутой действием «стороной» может считаться человечество в целом, представленное в конкретных ситуациях кругом лиц, интересы которых затрагивает планируемое действие. Некоторые декларации принципа пользы, предложенные Бентамом, соответствуют именно этой, универсалистской трактовке принципа пользы [Бентам, 1998, с. 29]. Бентамовская критика жестокого обращения с животными свидетельствует о том, что он мог придавать принципу пользы очень широкое значение: предметом озабоченности морального деятеля является положение любых существ, способных к переживанию удовольствия и страдания [Бентам, 1998, с. 372]. Однако в трудах Бентама встречаются и такие формулировки принципа пользы, в которых под обсуждаемой «стороной» подразумевается лишь нация: «всеобщее счастье» и «всеобщий интерес» отождествляются со счастьем и интересом «всех членов государства» [Bentham, 1843, vol. 2, p. 269]. Узкое понимание круга моральных реципиентов присутствует и в рамках бентамовской критики идеи прав человека (естественных прав). Выдвинутый Бентамом тезис о невозможности существования каких бы то ни было прав до и вне политического сообщества и управляющего им правительства создает существенные затруднения для того, чтобы в утилитаристское суммирование счастья оказались включены все представители человечества [Bentham, 1843, vol. 2, p. 500; см. подробнее: Schofield, 2019, p. 59‒84]. Важный дополнительный аспект обсуждения вопроса о том, чье счастье обязан увеличивать утилитаристский деятель, задает альтернатива между всеми людьми, затронутыми его действием, и их большинством. Бентам обсуждает эту альтернативу и склоняется ко второму варианту, поскольку первый нереалистичен [Bentham, 1843, vol. 2, p. 269].

Счастье Бентам отождествляет с получением удовольствий, причем это могут быть удовольствия любого типа, без каких бы то ни было качественных разграничений [Bentham, 1843, vol. 2, p. 253‒254; см. подробнее: Vergara, 2011]. Психологию людей он считает сугубо гедонистической: «природа поставила человечество под управление двух верховных властителей, страдания и удовольствия» [Бентам, 1998, с. 9]. Это философско-психологическое представление порождает серьезное противоречие внутри бентамовского утилитаризма. Если каждый человек всегда стремится лишь к увеличению своего удовольствия и уменьшению своего страдания, то его действия определяются исключительно прогнозами в отношении его собственных будущих болезненных или приятных переживаний. Однако в этом случае никто не мог бы руководствоваться в своем поведении принципом полезности, который требует от деятеля учитывать не только свои удовольствия и страдания, но и удовольствия и страдания других людей и даже жертвовать ради их счастья своим собственным счастьем. В контексте сугубо гедонистической моральной психологии не может получить объяснения не только мотивация утилитаристского морального субъекта, который стремится к наибольшему счастью наибольшего количества людей в частной жизни, но и утилитаристского законодателя, который пытается сделать принцип полезности основанием всех социальных институтов.

Вопрос об измерении счастья Бентам решает с помощью нескольких теоретических приемов. Первый – выделение параметров оценки индивидуальных удовольствий, таких как интенсивность, продолжительность, несомненность, близость, плодовитость и чистота [Бентам, 1998, с. 41‒42]. Второй – выделение первичных удовольствий, к которым применяются эти критерии и на которые могут быть разложены более сложные эмоциональные состояния [Бентам, 1998, с. 46‒57]. Третий – разработка правил суммирования удовольствий и страданий разных людей (в числе которых тезис о равной значимости счастья любого человека (любого члена сообщества) [Bentham, 1843, vol. 4, p. 540; Bentham, 1983, p. 278; разные понимания смысла этого тезиса см.: Hart 1983, p. 99; Postema 1998; Rosen 1998]. Отношение Бентама к «расчету счастья» (felicitous calculus), складывающемуся на основе этих приемов, было двойственным. С одной стороны, он понимал всю условность сложения страданий и удовольствий, а с другой – считал его основой убедительности любой «политической аргументации» [цит. по: Halevy, 1952, p. 495].

Принцип полезности был сформулирован Бентамом как принцип одобрения или неодобрения конкретного действия. Это заставляет некоторых исследователей предполагать, что бентамовский утилитаризм является утилитаризмом действий. Однако такая интерпретация может оказаться слишком прямолинейной. Ведь основными предметами исследования Бентама были наилучшая структура институтов и оптимальное содержание законов. Этот исследовательский фокус совмещался у Бентама с убеждением, что главной не только правовой, но и моральной обязанностью индивидов является соблюдение законов. Внутри ограничений, наложенных законами, индивиды, по Бентаму, могут свободно реализовывать стремление к собственной выгоде. А это значит, что принцип пользы нигде не может применяться непосредственно как критерий оценки конкретного поступка. Моральный деятель либо подчиняется вторичному правилу (закону), либо находится в сфере, свободной от морального регулирования. Лишь законодатель руководствуется принципом полезности напрямую, но он выбирает между кодексами, а не поступками. О том, что принцип полезности в процессе принятия моральных решений уступает место более конкретным требованиям, свидетельствует и выделение Бентамом иерархизированных частных целей законодательства, достижение которых ведет к увеличению «суммы общественного счастья». Таковы безопасность, средства для жизни, равенство и изобилие [Бентам, 1867, с. 322‒336; Bentham, 1843, vol. 4, p. 269‒272]. Все это превращает утилитаризм Бентама в подобие позднейшего утилитаризма правил, в котором принцип полезности является основой для выбора наилучшего свода требований, исполнение которых избавляет деятеля от расчета суммированной полезности в конкретных ситуациях морального выбора (примеры анализа этики Бентама в контексте утилитаризма действий и утилитаризма правил см.: Postema 2019, p. 467‒462; Kelly 2003, p. 312‒316).

Джон Ст. Милль. Для Милля, как и для Бентама, консеквенциалистская нормативная установка является неизбежным выражением моральной рациональности: «Моральность действий зависит от последствий, которые они порождают – таково убеждение разумных людей, принадлежащих ко всем школам» [Mill, 1969, p. 111]. Однако то, что это убеждение находит адекватное выражение именно в утилитаризме, требует, по Миллю, специального обоснования. В этой связи в трактате «Утилитаризм» он разоблачает искаженное понимание утилитаристкой этики (прежде всего, ее отождествление с неограниченным эгоизмом и приземленным, примитивным гедонизмом) [Милль, 2013, с. 341‒108], а также выстраивает прямое доказательство правоты утилитаризма, утверждающее, что благом группы людей может быть лишь их суммированное счастье [Милль, 2013, с. 137‒158]. Теоретическая защита утилитаризма заставляет Милля уточнять и корректировать бентамовскую нормативную теорию.

Прежде всего, Милль выступил в качестве защитника универсалистской интерпретации принципа пользы. Он провозгласил, что утилитаристская моральная доктрина выдвигает в качестве цели, к которой должен стремиться нравственно совершенствующийся человек, наибольшее счастье всего человечества и даже всей совокупности чувствующих существ [Милль, 2013, c. 77; см.: Серебрянский, 2011, с. 99‒102]. Кроме того, Милль внес существенные поправки в утилитаристское понимание счастья. В противоположность Бентаму, который полагал, что удовольствие от примитивной игры в кнопки не только равно удовольствию от поэзии и музыки, но даже превосходит его в силу своей «общедоступности» и «невинности» [Bentham, 1843, vol. 2, p. 253‒254], Милль считал необходимым разграничить простое «довольство» и «счастье», невозможное без получения «более высоких» (умственных, нравственных, эстетических) удовольствий [Милль, 2013, 53‒594; см. подробнее: Гаджикурбанова, 2010, с. 125‒130; Ryberg, 2002; Riley, 2003; Saunders, 2011]. Таким образом, Милль дополнил количественные критерии оценки удовольствий качественными. Это обстоятельство позволяет считать этику Милля наследницей не только ориентированного на потребности законодательной практики прямолинейного утилитаризма Бентама, но и гораздо более нюансированной, ориентированной на потребности самоопределения индивидов эвдемонистической традиции, восходящей к представлениям о счастье и добродетели Аристотеля [Nussbaum, 2004]. В этике Милля присутствует более осторожное, чем у Бентама, отношение к расчетам суммированного счастья, но полностью сохраняется бентамовское убеждение, что в таких расчетах должен действовать принцип равенства.

Милль существенно обогатил обсуждение вопроса о том, что должно проверяться с помощью критерия наибольшего счастья. Некоторые из исследователей его творчества считают, что этика английского философа близка к утилитаризму действий [Crisp, 1997, p. 105‒125; Brink, 2013, p. 84‒85, 110‒112]. Они опираются на общее определение принципа пользы, предложенное Миллем, и на используемое им сравнение вторичных моральных правил с астрономическими таблицами. Другие исследователи обнаруживают близость некоторых рассуждений Милля к утилитаризму правил [Brandt, 1967; Fuchs, 2006; Eggleston, Miller, 2007; Martin, 2011]. Причем в текстах Милля присутствуют два разных представления о правилах, проходящих утилитаристский тест. В некоторых случаях он обсуждает те правила, которые возникают в результате теоретической конкретизации принципа пользы, не связанной с каким-то конкретным культурным контекстом, в других – правила, которые сформированы стихийным социально-историческим процессом (Милль полагает, что результаты стихийного развития культуры изначально коррелируют с принципом пользы, но нуждаются в критике и уточнении на его основе). Первое рассуждение соответствует современному утилитаризму идеальных кодексов, второе – современному утилитаризму реальных кодексов. Среди историков философии нет единства в вопросе о том, какое из них являлось у Милля доминирующим (аргументы в пользу в пользу того, что первое см.: Brandt, 1967, p. 57‒58; Fuchs, 2006, p. 144‒150; второе см.: Eggleston, Miller, 2007, p. 42; Martin, 2011, p. 31). Однако, в любом случае, в отличие от современных сторонников утилитаризма идеальных кодексов, Милль не считал вторичные моральные правила не допускающими никаких исключений [Милль, 2013, c. 238]. В трактате «Система логики» Милль дополнительно расширил число объектов утилитаристской проверки: с помощью принципа пользы в нем проверяются не только действия или правила, но и чувства (утилитарист может одобрить культивирование чувств, которые в некоторых конкретных случаях способствуют пренебрежению счастьем) [Милль, 2011, с. 704].

Наконец, в отличие от Бентама, Милль уделял гораздо большее внимание понятию «справедливость» (у Бентама эта тематика присутствовала в рудиментарном виде в его анализе конкретных целей законодательства и «мер безопасности против дурного управления»: Bentham, 1843, vol. 8, p. 555‒600). Разочаровавшись в поиске единого смысла слова «справедливость» на основе преобладающего словоупотребления, Милль отождествляет эту моральную ценность с теми нравственными обязанностями, выполнение которых является соблюдением чьих-либо прав и допускает применение принуждения. За наделением людей правами, с точки зрения Милля, стоит особый вид пользы, а именно – обеспечение безопасности. Безопасность – это единственный по-настоящему общезначимый интерес всех людей. В отличие от иных благ, она нужна каждому вне зависимости от характера индивидуальных предпочтений, удовлетворение которых формирует его счастье [Милль, 2013, с. 203‒205]. Именно на основе этого утверждения, по Миллю, должны примиряться между собой частные максимы и принципы справедливости, а также оцениваться односторонние концепции, которые неправомерно принимают такие максимы и принципы за конечные отправные посылки [см. подробнее: Donner, 1998, p. 282‒291; Brink, 2017; Прокофьев, 2008; Прокофьев, 2010].

Г. Сиджвик. Сиджвик, третий представитель классического утилитаризма, рассматривал его в качестве лишь одной из нормативных программ, отвечающих критерию рациональной самоочевидности. Согласно Сиджвику, самоочевидные нормативные принципы («положения») должны быть 1) ясными и точными; 2) проверенными в ходе тщательного размышления; 3) совместимыми с иными самоочевидными положениями; и, наконец, 4) способными порождать согласие компетентных и беспристрастных индивидов [Sidgwick, 1964, p. 338‒342]. Среди таких рациональных принципов, или аксиом, у Сиджвика присутствуют формальная беспристрастность, или справедливость, рациональное благоразумие и рациональная благожелательность [Sidgwick, 1964, p. 386‒387]. Под рациональной благожелательностью Сиджвик понимал одинаковую заботу о своем благе и благе любого другого человека. Именно ее он рассматривал в качестве основы «утилитаристской системы» [Sidgwick, 1964, p. 387]. Вместе с тем тесно связанная с принципом благоразумия позиция рационального эгоизма также отвечает критерию самоочевидности (об этом «дуализме практического разума» см.: Артемьева, 2011, с. 137‒139; Crisp, 2015, p. 227‒234).

Под утилитаризмом, или «универсалистским гедонизмом», Сиджвик понимал этическую теорию, в которой объективно правильными считаются действия, производящие наибольшее счастье наибольшего количества людей из числа тех, чьи интересы затронуты этими действиями. В уточненном описании этой программы цель правильного действия формулируется Сиджвиком как превышение счастья над несчастьем [Sidgwick, 1964, p. 413; Sidgwick, 2000, p. 255‒256]. Примечательной особенностью утилитаризма Сиджвика являлся тезис, что утилитаристский критерий правильности обосновывает некоторые нарушения общепринятых моральных требований («морали здравого смысла»). При этом убежденный утилитарист должен способствовать сохранению таких нарушений втайне от большинства людей. Скрытой от них должна быть и сама нормативная логика, обосновывающая нарушения. Сиджвик называл в этой связи утилитаризм «эзотерической моралью». Причина такой «эзотеричности» состоит в том, что большинство людей в его нынешнем состоянии не обладает достаточными интеллектуальными и психологическими способностями, чтобы следовать утилитаристскому нравственному принципу. Более того, прямое провозглашение этого принципа в обществе лишь подорвало бы моральные убеждения среднего человека, а вместе с ними – общественный порядок [Sidgwick, 1964, p. 489‒490; критику идеи «эзотеричной» морали см.: Williams, 1973, p. 138‒140]. Таким образом, подобно Миллю, Сиджвик отмечает непреходящее значение для морального сознания частных правил, но не абсолютизирует ни один из нравственных кодексов. Их моральная обоснованность определяется принципом пользы в меняющихся обстоятельствах [см.: De Lazari-Radek, Singer, 2014, p. 289‒293; Schneewind, 1977, p. 340‒349].

Сиджвику принадлежит одна из самых ранних постановок проблемы, получившей позднее название «проблема межличностных сравнений полезности». Успех утилитаристского проекта в этике он связывал с обретением беспристрастного стандарта, позволяющего сравнивать разные удовольствия разных людей [Sidgwick, 1964, p. 413, 460; Sidgwick, 2000, p. 256‒257; анализ этой проблематики в трудах Сиджвика см.: Nakano-Okuno, 2011, p. 122, 206‒222]. Другая предвосхищенная Сиджвиком проблема утилитаристской этики – проблема зависимости суммированного счастья от количества способных к получению удовольствия людей, которое законодатель или общественный администратор может изменять с помощью принятия тех или иных мер. В современной этике был выдвинут тезис, что утилитаризм ведет к одобрению такой политической стратегии, которая состоит в увеличении суммированной полезности за счет резкого увеличения численности людей при сопутствующем уменьшении их удовлетворенности жизнью. Это неприемлемое следствие утилитаристской нормативной программы получило название «отвратительный вывод». Сиджвик зафиксировал возможность такой критики принципа пользы и, полемизируя с мальтузианцами, попытался показать ее несостоятельность [Sidgwick, 1964, p. 415‒416; Sidgwick, 2000, p. 257‒258; анализ этой проблематики в трудах Сиджвика см.: Crisp, 2015, p. 203‒205].

Утилитаризм в XIX в. В первой половине XIX в. нормативная программа утилитаризма стала основой интеллектуального и политического движения британских «философских радикалов», выступавших за демократизацию английской политической системы. Кроме трех охарактеризованных выше основных фигур утилитаристской этики конца XVIIIXIX вв. к философам-утилитаристам относят Джеймса Милля [Mill, 1992; анализ воззрений в контексте утилитаристской традиции см.: Ripoli, 1998] и У. Годвина [Godwin, 1793; анализ воззрений в контексте утилитаристской традиции см.: Lamb, 2009]. Элементы нормативной логики утилитаризма содержатся в философии права раннего Дж. Остина [см.: Rumble, 1979] и экономических теориях У.-С. Джевонса, А. Маршалла и Ф.-И. Эджуорта [см.: Peart, 1990; Dardi, 2010; Baccini, 2007]. «Идеальным утилитаризмом» принято называть нормативные теории Дж.Э. Мура и Г. Рэшдолла (термин начал использовать Рэшдолл). Идеальный утилитаризм отличается от классического утилитаризма тем, что, с точки зрения его сторонников, правильным действием является то, которое увеличивает количество не только счастья или удовольствия, но и иных независимых друг от друга составляющих блага [Мур, 1999, p. 187‒188, 104‒108; Rashdall, 1907, p. 184; см. подробнее: Skelton, 2011].

Bentham J. Anarchical Fallacies // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 2. Edinburgh, 1843. P. 489‒535.

Bentham J. Codification Proposal // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 4. Edinburgh, 1843. P. 535‒594

Bentham J. Deontology: Together with A Table of the Springs of Action and Article on Utilitarianism. Oxford, 1983.

Bentham J. Leading Principles of a Constitutional Code, for Any State // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 2. Edinburgh, 1843. P. 267‒275.

Bentham J. Securities against Misrule // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 8. Edinburgh, 1843. P. 555‒600.

Bentham J. The Rationale of Reward // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 2. Edinburgh, 1843. P. 189‒267.

Godwin W. An Enquiry Concerning Political Justice and its Influence on General Virtue and Happiness. Vol. 2. London, 1793.

Mill J. Political Writings. Cambridge, 1992.

Mill J.S. Bentham // Mill J.S. The Collected Works. Vol. 10. London, 1969. P. 75‒116.

Rashdall H. The Theory of Good and Evil: A Treatise on Moral Philosophy. Vol. 1. London, 1907.

Sidgwick H. The Methods of Ethics. London, 1962.

Sidgwick H. Utilitarianism // Utilitas. 2000. Vol. 12. No. 3. P. 253‒260.

Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. М., 1998.

Бентам И. Основные начала гражданского кодекса // Избранные сочинения Иеремии Бентама. Т. 1. СПб., 1867. С. 317‒470.

Милль Дж.С. Система логики силлогистической и индуктивной: Изложение принципов доказательства в связи с методами научного исследования. М., 2011.

Милль Дж.С. Утилитаризм. Ростов-на-Дону, 2013.

Мур Дж.Э. Природа моральной философии. М., 1999.

Baccini A. Edgeworth on the Foundations of Ethics and Probability // The European Journal of the History of Economic Thought. 2007. Vol. 14. No. 1. P. 79‒96.

Brandt R. Some Merits of One Form of Rule Utilitarianism // University of Colorado Studies. Series in Philosophy. 1967. Vol. 3. P. 39‒65.

Brink D.O. Mill on Justice and Rights // A Companion to Mill / Ed. by C. Macleod and D.E. Miller. Malden, 2017. P. 374‒389.

Brink D.O. Mill’s Progressive Principles. Oxford, 2013.

Crisp R. Routledge Philosophy Guidebook to Mill on Utilitarianism. London, 1997.

Crisp R. The Cosmos of Duty: Henry Sidgwick’s Methods of Ethics. Oxford, 2015.

Dardi M. Marshall on Welfare, Or: the‘Utilitarian’ Meets the‘Evolver’ // The European Journal of the History of Economic Thought. 2010. Vol. 17. No. 3. P. 405‒437.

De Lazari-Radek K., Singer P. The Point of View of the Universe: Sidgwick and Contemporary Ethics. Oxford, 2014.

Donner W. Mill’s Utilitarianism // The Cambridge Companion to Mill / Ed. by J. Skorupski. Cambridge, 1998. P. 255‒292.

Eggleston B., Miller D.E. India House Utilitarianism: a First Look // Southwest Philosophy Review. 2007. Vol. 23. Р. 39‒47.

Fuchs А. Mill’s Theory of Morally Correct Action // The Blackwell Guide to Mill’s Utilitarianism / Ed. by H.R. West. Oxford, 2006. P. 139‒158.

Gunn J.A.W. Jeremy Bentham and the Public Interest // Canadian Journal of Political Science. 1968. No. 4. P. 398‒413.

Halevy E. The Growth of Philosophic Radicalism. London, 1952.

Hart H.L.A. Essays on Bentham: Jurisprudence and Political Theory. Oxford, 1983.

Kelly P. Bentham // Political Thinkers: From Socrates to the Present / Ed. by D. Baucher and P. Kelly. Cambridge, 2003. P. 344‒361.

Lamb R. Was William Godwin a Utilitarian? // Journal of the History of Ideas. 2009. Vol. 70. No. 1. P. 119‒141.

Martin R. Mill’s Rule Utilitarianism in Context // John Stuart Mill and the Art of Life / Ed. by B. Eggleston, D.E. Miller and D. Weinstein. Oxford, 2011. P. 21‒43.

Nakano-Okuno M. Sidgwick and Contemporary Utilitarianism. Basingstoke, 2011.

Nussbaum M.C. Mill between Aristotle and Bentham // Daedalus. 2004. Vol. 133. No. 2. P. 60‒68.

Peart S. Jevons’s Applications of Utilitarian Theory to Economic Policy // Utilitas. 1990. Vol. 2. No. 2. P. 281‒306.

Postema G.J. Bentham and the Common Law Tradition. Oxford, 2019.

Postema G.J. Bentham’s Equality-Sensitive Utilitarianism // Utilitas. 1998. Vol. 10. No. 2. P 144‒158.

Riley J. Interpreting Mill’s Qualitative Hedonism // The Philosophical Quarterly. 2003. Vol. 53. P. 410‒418.

Ripoli M. The Return of James Mill // Utilitas. 1998. Vol. 10. No. 1. P. 105‒121.

Rosen F. Individual Sacrifice and the Greatest Happiness: Bentham on Utility and Rights // Utilitas. 1998. Vol. 10. No. 2. P. 129‒143.

Rumble W.E. Divine Law, Utilitarian Ethics, and Positivist Jurisprudence: A Study of the Legal Philosophy of John Austin // The American Journal of Jurisprudence. 1979. Vol. 24. No. 1. P. 139‒180.

Ryberg J. Higher and Lower Pleasures – Doubts on Justification // Ethical Theory and Moral Practice. 2002. Vol. 5. P. 415‒429.

Saunders B. Reinterpreting the Qualitative Hedonism Advanced by J.S. Mill // Journal of Value Inquiry. 2011. Vol. 45. P. 187‒201.

Schneewind J. B. Sidgwick’s Ethics and Victorian Moral Philosophy. Oxford, 1977.

Schofield P. Utility and Democracy: The Political Thought of Jeremy Bentham. Oxford, 2019.

Shakleton R. The Greatest Happiness of the Greatest Number: the History of Bentham’s Phrase // Bentham: Moral Political and Legal Philosophy. Vol. I: Moral and Political Philosophy / Ed. by G.J.Postema. Dartmouth, 2002. P. 29‒50.

Skelton A. Ideal Utilitarianism: Rashdall and Moore // Underivative Duty: British Moral Philosophers from Sidgwick to Ewing / Ed. by T. Hurka. Oxford, 2011. P. 45‒65.

Vergara F. Bentham and Mill on the‘Quality’ of Pleasures // Revue d’études benthamiennes. 2011. Vol. 9. URL: http://journals.openedition.org/etudes-benthamiennes/422

Williams B. A Critique of Utilitarianism // Smart J.J.C., Williams B. Utilitarianism: For and Against. Cambridge, 1973. P. 77‒150.

Артемьева О.В. Английский этический интеллектуализм XVIII–XIX вв. М., 2011.

Гаджикурбанова П.А. Summum bonum в классическом утилитаризме. Основные понятия утилитаристской моральной доктрины // Этическая мысль. Вып. 10. М., 2010. С. 114‒131.

Прокофьев А.В. Идея справедливости в «Утилитаризме» Дж.С. Милля // Философия и культура. 2008. № 10. С. 118‒133

Прокофьев А.В. Понятие «социальная справедливость» в трудах Дж.С. Милля // Историко-философский ежегодник’2009. М., 2010. С. 132‒155.

Серебрянский Д.С. Классический утилитаризм: основные теоретические проблемы // Этическая мысль. Вып. 11. М., 2011. С. 90‒104.

Этика утилитаризма в XX – начале XXI вв.

Развитие современного утилитаризма. В течение всей первой половины XX в. утилитаризм усиливал свои позиции в англо-саксонской этической традиции. 1950‒1960-е гг. были периодом его практически монопольного господства в ней. Сторонники утилитаристской этики полагали, что утилитаризм может придать моральному выбору в частной жизни и политике научную строгость и точность. Если деонтологическая этика предлагала моральному деятелю набор разрозненных, несогласованных между собой, но при этом в равной мере претендующих на очевидность принципов и обязанностей, то утилитаристы претендовали на создание целостной и непротиворечивой системы морального долга, опирающейся на единственный общий принцип – принцип максимизации полезности. Дополнительным фактором утверждения утилитаризма в качестве господствующей модели нормативной этики стало развитие экономики благосостояния, использующей «полезность» в качестве ключевого технического термина. Философский утилитаризм, экономическая теория благосостояния и экономорфные интерпретации политики воспринимались в это время как части универсальной практикоориентированной социальной доктрины. При этом максимизация полезности выступала для теоретиков и как критерий принятия централизованных политических решений, и как санкция беспрепятственного функционирования децентрализованных социальных институтов (прежде всего, рынка).

Однако монопольное положение утилитаризма оказалось подорвано уже в начале 1970-х гг. Это стало результатом двойного процесса. Во-первых, в ходе дискуссий самих утилитаристов между собой выявились серьезные внутренние проблемы этой модели нормативной этики, породившие целый ряд противостоящих друг другу утилитаристских концепций. Во-вторых, активизировалась критика утилитаризма со стороны представителей деонтологической этики, а затем и этики добродетелей. В ходе этой полемики утилитаристская этика столкнулась с обвинениями в том, что она: а) санкционирует нарушения любой нравственной нормы при условии значительного благотворного эффекта таких нарушений; б) неспособна защитить интересы и потребности отдельной личности при их столкновении с коллективным (суммированным) интересом; в) не может отразить значимость индивидуализированных связей и привязанностей для моральной жизни; г) исходит из того, что моральная оправданность действия определяется его соответствием принципу, а не установками и свойствами личности деятеля; д) создает зависимость моральной правильности поступков (а значит и моральной правоты деятеля) от заведомо ненадежных прогнозов в отношении будущих событий. Вызовы утилитаризму, брошенные Г.Э.М. Энском [Энском, 2008], Дж. Ролзом [Ролз, 2010, с. 37‒38], Б. Уильямсом [Williams, 1973], М. Стокером [Stocker, 1976], Т. Скэнлоном [Scanlon, 1982], восстановили многообразие в англоязычной нормативной этике и задали основные направления дальнейшего развития утилитаристкой этической теории в конце XX – начале XXI вв.

Проблемы современного утилитаризма. Существует несколько ключевых проблем, анализ которых трансформировал современную утилитаристскую этику.

1. Предмет для проверки с помощью принципа пользы. В классическом утилитаризме обсуждалось несколько предметов для проверки с помощью принципа пользы, но их выбор не стал темой отдельной дискуссии. Такая дискуссия завязалась лишь в 1950-х гг., разделив утилитаристов позднейшего периода на два лагеря: утилитаристов действия (центральные фигуры – Дж.Дж.К. Смарт [Smart, 1967] и П. Сингер [Singer, 1972]; см.: Eggleston, 2015, p. 139‒142) и утилитаристов правил (центральные фигуры – Р.Б. Брандт [Brandt, 1992, p. 158‒178], Дж.Ч. Харсаньи [Harsanyi, 1977], Б. Хукер [Hooker, 2000]; см.: Riley, 2000).

С точки зрения утилитаризма правил, соотносить между собой по их благотворному эффекту необходимо именно правила, а не сами поступки, поскольку: а) полноценный анализ всех последствий отдельного поступка в конкретных ситуациях невозможен; б) попытка сделать такой анализ основанием для принятия решений подрывает доверительное сосуществование людей (общественная жизнь становится в этом случае предельно конфликтной и непредсказуемой). Если же моральная обоснованность действий определяется их соответствием правилу, а обоснованность правила – его содействием всеобщему благосостоянию, то процедура принятия решений оказывается реалистичной, а бесконфликтная координация поведения в обществе – возможной. Тогда основная задача нормативной этики состоит в том, чтобы создать не перегруженный нормами и внутренне согласованный моральный кодекс с помощью мысленного конструирования (утилитаризм идеальных кодексов) или с помощью коррекции уже существующих в культуре нормативных систем (утилитаризм реальных кодексов). В возникших позднее альтернативах утилитаризму действия фигурирует уже не кодекс, а набор добродетелей или должных мотивов [Adams, 1976].

Сторонникам утилитаризма действий такая позиция представляется противоречивой и нереалистичной, поскольку на основе кодекса (или набора добродетелей) будет приниматься множество решений, отнюдь не оптимальных с точки зрения увеличения полезности, а в случае конфликта правил или должных мотивов все равно придется подвергать решения прямой проверке. Если утилитаризм правил попытается преодолеть эти трудности, то его нельзя будет отличить от утилитаризма действий (обзоры дискуссии см.: Mulgan, 2007, p. 115‒130; Bykvist, 2010, p. 142‒157; Eggleston, 2014; Miller, 2014).

Компромиссный (двухуровневый) вариант утилитаризма был предложен Р.М. Хэаром, разграничившим «интуитивный» и «критический» уровни морального мышления. На первом уровне используются частные моральные правила, апробированные опытом поколений и закрепленные в виде привычек и автоматизмов. На втором уровне, который включается в действие в нетипичных случаях или в случаях конфликта правил, приходится прямо оценивать полезность, сопровождающую альтернативные линии поведения в конкретной ситуации [Хэар, 1995, с. 19‒21; Hare, 1981, p. 1‒86; об этой модели см.: Varner 2012; сходные концепции см.: Singer, 2011, p. 78‒81; Railton, 2003, p. 162‒170].

2. Смысл понятия «польза» («полезность»). В классическом утилитаризме польза отождествлялась с удовольствием и счастьем, между которыми не проводилось отчетливых разграничений. В современном утилитаризме существует множество позиций по данному вопросу. В течение XX в. продолжает существовать гедонистический утилитаризм, наследующий классикам утилитаристской традиции (этой позиции придерживался поздний Брандт [Brandt, 1992, p. 158‒178; см.: Tannsjo, 1998, p. 63‒95].

Однако наряду с этим присутствует отождествление полезности с удовлетворенностью желаний, позволяющее фиксировать ухудшение или улучшение положения человека на основе не только его переживаний, но и некоторых объективных результатов его деятельности или просто благоприятных составляющих ситуации, в которую он попадает. Желание порождает цель, а достижение целей имеет объективный характер. Переход к утилитаризму удовлетворения желаний позволяет отсеивать удовольствия, которые не сопровождают предметную практику испытывающего их субъекта, а замещают ее (как в случае с виртуальной реальностью или аппаратом, позволяющим вызывать приятные ощущения с помощью электростимуляции мозга).

Другая альтернатива гедонистического утилитаризма отождествляет полезность с удовлетворением предпочтений. Она исходит из того, что без информации о предпочтениях лица в отношении разных желаний и потенциальных удовольствий невозможно построить его индивидуальную «функцию полезности» [Harsanyi, 1993, p. 115‒126]. Она также учитывает то обстоятельство, что, в отличие от понятия «удовольствие», понятие «предпочтение» ориентировано на планирование будущего, а значит позволяет адекватно оценить тяжесть такого злодеяния, как убийство. С точки зрения гедонистического утилитаризма, убийство всего лишь лишает убитого человека будущих удовольствий, а с точки зрения утилитаризма предпочтений – уничтожает весь его жизненный проект [Singer, 2011, p. 76‒81]. Большинство утилитаристов предлагают ограничить круг учитываемых при суммировании полезности удовольствий (желаний, предпочтений) за счет исключения тех из них, которые связаны с иррациональными саморазрушительными психическими импульсами. Так, в концепции раннего Брандта значение имеют лишь желания, проверенные посредством «когнитивной психотерапии», в ходе которой человеку в предельно ясном виде предъявляется вся информация, относящаяся к условиям и последствиям удовлетворения определенного желания [Brandt, 1979, p. 110‒129].

3. Суммирование полезности в межличностном контексте. Интенсивность удовольствия, счастья, удовлетворения желаний и предпочтений является субъективным фактором. Ее трудно сравнивать применительно к людям, подвергающимся одинаковому воздействию, но еще труднее – применительно к людям, подвергающимся разным воздействиям. И дело не просто в том, что чувствительность к источникам страдания и удовольствия отличается у разных индивидов, а в том, что отсутствуют объективные инструменты ее измерения. В утилитаристской этике и родственной ей экономике благосостояния это затруднение принято называть «проблемой межличностных сравнений».

Утилитаристы пытаются разрешить ее, используя две стратегии. Первая связана с переходом от кардиналистской к ординалистской интерпретации полезности. Кардинализм исходит того, что оценка моральной оправданности решений может опираться на замеры интенсивности желаний или удовлетворенности от их исполнения. Ординализм, напротив, отрицает возможность объективных количественных показателей удовлетворенности и рассматривает в качестве единственной основы для формирования «функций полезности» индивидов и групп порядок индивидуальных предпочтений в отношении предлагаемых к выбору альтернатив (А лучше, чем В, В лучше, чем С, и т.д.). Тем самым нет необходимости учитывать субъективную чувствительность людей к тем или иным воздействиям и можно опираться только на ту информацию, которую легко получить, опрашивая тех, кто затронут каким-то действием [Эрроу, 2004, с. 11‒12; Arrow, 1973]. Вторая стратегия состоит в доказательстве небольшой значимости обсуждаемого затруднения. Так, Харсаньи считал, что проблема межличностных сравнений оказывается актуальной лишь в тех редких случаях, когда приходится оценивать экзотические формы культурного опыта или нетипичную индивидуальную чувствительность к удовольствиям и страданиям [Харсаньи, 2004].

4. Противоречия между утилитаризмом и интуитивными моральными представлениями. Суммирование полезности, представляющее собой смысловой центр утилитаризма, не только технически затруднительно, но и вызывает серьезные нарекания у сторонников общераспространенных моральных убеждений. Именно это обстоятельство является одной из самых распространенных отправных точек для критики современного утилитаризма со стороны других концепций нормативной этики. Интуитивным моральным представлениям противоречат следующие выводы из отождествления правильного действия с действием, увеличивающим суммированную полезность.

Во-первых, утверждение о том, что одинаково оправдан рост суммарной полезности вследствие мер по увеличению уровня благополучия индивидов и мер по увеличению их количества. Противоречие между этим утверждением и интуитивными моральными представлениями выявляет гипотетический случай двух стратегий развития определенного сообщества: первая предполагает сохранение материально обеспеченного, но небольшого населения, а вторая – резкий рост населения, которое будет существовать на грани нищеты. С точки зрения утилитаризма, если вторая стратегия дает больший прирост суммированной полезности, то именно она является морально оправданной (данное следствие утилитаризма получило название «отвратительного вывода»; см.: Parfit, 2005).

Во-вторых, утверждение о том, что благополучие отдельного индивида или небольшой группы индивидов можно в любых случаях приносить в жертву благополучию большинства. Его противоречие с интуитивными моральными представлениями иллюстрируется целым рядом гипотетических примеров: осуждение невиновного человека ради предотвращения массовых беспорядков, убийство врачом одного пациента ради спасения многих с помощью пересадки его органов, консервация групп, обреченных на постоянную нищету, ради увеличения экономической эффективности общества в целом и т.д. Во всех этих случаях интуитивно очевидные суждения о недопустимости содействия интересам большинства ценой гибели или страдания меньшего количества людей легко обосновываются деонтологической этикой (этикой прав или абсолютных запретов), что, по предположению ее сторонников, свидетельствует об ошибочности утилитаризма (обзор дискуссий см.: Hirose, 2015).

Для смягчения конфликта с интуитивными моральными представлениями утилитаристами предложен ряд модификаций и заместителей принципа полезности. Одной из модификаций является принцип «средней полезности», который требует исчислять удовлетворенность предпочтений на душу населения [Smart, 1973, p. 27‒28; Harsanyi, 1977, p. 28]. Он позволяет показать неправомерность «отвратительного вывода» (аргументы «за» и «против» утилитаризма средней полезности см.: Sikora, 1975; Pressman, 2015). Среди заместителей принципа полезности самым известным является принцип Парето, в соответствии с которым действие является правильным, если в его результате хотя бы у одного человека увеличивается удовлетворенность предпочтений, а у остальных она не уменьшается. Принцип Парето автоматически гарантирует внимание к благополучию каждого человека, чей интерес затронут определенным действием [Шапиро, 2004, с. 53‒74; Vallentyne, 1988]. Наконец, утилитаристы подчеркивают, что применение классического бентамовского принципа полезности невозможно без учета эффекта «убывания предельной полезности», состоящего в том, что получение неимущими определенного количества ресурсов дает в целом больший прирост полезности, чем получение того же количества ресурсов обеспеченными индивидами [Hare, 1981, p. 164‒165; Brandt, 1996, p. 206‒207; см. также: Schmidtz 2000].

5. Учет последствий действия в процессе принятия моральных решений. Утилитаризм, подобно другим консеквенциалистским нормативным программам, сталкивается с затруднениями, которые обусловлены слабой способностью человека предсказывать последствия своих действий и безграничностью временной перспективы таких последствий. Ответом на затруднения первого рода является формирование вероятностного утилитаризма (утилитаризма ожидаемой полезности). Он рассматривает в качестве правильного то действие, максимально благотворные последствия которого наиболее вероятны с точки зрения человека, имеющего среднестатистические способности к предсказанию [Smart, 1973, p. 37‒42, 47; Hare, 1981, p. 132‒133; Jackson, 1991, p. 463‒467, Прокофьев, 2019, с. 11‒12; критику вероятностного утилитаризма см.: Feldman, 2006]. Ответ на затруднения, связанные с безграничной временной перспективой последствий, возникает на основе тезиса о том, что в сегодняшних расчетах полезности получение благ в будущем и будущий вред должны приниматься с существенным уменьшающим коэффициентом (так называемое «дисконтирование будущего»). Это позволяет пренебрегать теми последствиями действия, которые относятся к отдаленному времени [см.: Broom, 2004, p. 44‒67; Mulgan, 2011; Прокофьев, 2012, с. 142‒147].

 

Adams R.M. Motive Utilitarianism // Journal of Philosophy. 1976. Vol. 73. P. 467‒481.

Arrow K.J. Some Ordinalist-Utilitarian Notes on Rawls’s Theory of Justice // Journal of Philosophy. 1973. Vol. LXX. No. 9. P. 245‒263.

Brandt R.B. Fact, Values, and Morality. New York, 1996.

Brandt R.B. Morality, Utilitarianism, and Rights. New York, 1992.

Brandt R.B. Theory of the Good and the Right. Oxford, 1979.

Broom J. Ethics out of Economics. New York, 2004.

Bykvist K. Utilitarianism: a Guide for the Perplexed. London, 2010.

Eggleston B. Act Utilitarianism // The Cambridge Companion to Utilitarianism / Ed. by B.Eggleston and D.E. Miller. Cambridge, 2014. P. 125‒145.

Feldman F. Actual Utility, the Objection from Impracticality, and the Move to Expected Utility // Philosophical Studies. 2006. Vol. 129. No. 1. P. 49‒79.

Hare R.M. Moral Thinking: Its Levels, Method, and Point. New York, 1981.

Harsanyi J. Expectation Effects, Individual Utilities, and Rational Desires // Rationality, Rules, and Utility: New Essays on the Moral Philosophy of Richard B. Brandt / Ed. by B. Hooker. Boulder, 1993. P. 115‒126.

Harsanyi J. Rule Utilitarianism and Decision Theory // Erkenntnis. 1977. Vol. 11. P. 25‒53.

Hirose I. Moral Aggregation. Oxford, 2015.

Hooker B. Ideal Code, Real World. Oxford, 2000.

Jackson F. Decision-theoretic Consequentialism and the Nearest and Dearest Objection // Ethics. 1991. Vol. 101. P. 461‒482.

Miller D.E. Rule Utilitarianism // The Cambridge Companion to Utilitarianism / Ed. by B. Eggleston and D.E. Miller. Cambridge, 2014. P. 146‒165.

Mulgan T. Utilitarianism and Future People // Mulgan T. Ethics for a Broken World: Imagining Philosophy After Catastrophe. Durham, 2011. P. 122‒133.

Mulgen T. Understanding Utilitarianism. Stocksfield, 2007.

Parfit D. Overpopulation and the Quality of Life // The Repugnant Conclusion: Essays on Population Ethics / Ed. by J. Ryberg, T. Tännsjö. Dordrecht, 2005. P. 7‒22.

Pressman M. A Defence of Average Utilitarianism // Utilitas. 2015. Vol. 27. No. 4. P. 389‒424.

Railton P. Facts, Values, and Norms: Essays Toward a Morality of Consequence. Cambridge, 2003.

Riley J. Defending Rule Utilitarianism // Morality, Rules, and Consequences: A Critical Reader / Ed. by B. Hooker, E. Mason, D.E. Miller. Edinburgh, 2000. P. 40‒70.

Scanlon T. Contractualism and Utilitarianism // Utilitarianism and Beyond / Ed. by A. Sen and B. Williams. Cambridge, 1982. P. 103‒129.

Schmidtz D.J. Diminishing Marginal Utility and Egalitarian Redistribution // Journal of Value Inquiry. 2000. Vol. 34. No. 2‒3. P. 263‒272.

Sikora R.I. Utilitarianism: the Classical Principle and the Average Principle // Canadian Journal of Philosophy. 1975. Vol. 5. No. 3. P. 409‒419.

Singer P. Is Act-Utilitarianism Self-Defeating? // The Philosophical Review. 1972. Vol. 1. No. 1. P. 94‒104.

Singer P. Practical Ethics. Cambridge, 2011.

Smart J.J.C. An Outline of a System of Utilitarian Ethics // Smart J.J.C., Williams B. Utilitarianism: For and Against. Cambridge, 1973. P. 3‒76.

Smart J.J.C. Extreme and Restricted Utilitarianism // Theories of Ethics / Ed. by P. Foot. New York, 1967. P. 171‒183.

Stocker M. The Schizophrenia of Modern Ethical Theories // The Journal of Philosophy. 1976. Vol. 73. No. 14. P. 453‒466.

Tannsjo T. Hedonistic Utilitarianism. Edinburgh, 1998.

Vallentyne P. Rights Based Paretianism // Canadian Journal of Philosophy. 1988. Vol. 18. No. 3. P. 527‒544.

Varner G.E. Personhood, Ethics, and Animal Cognition: Situating Animals in Hare’s Two-Level Utilitarianism. Oxford, 2012.

Williams B. A Critique of Utilitarianism // Smart J.J.C., Williams B. Utilitarianism: For and Against. Cambridge, 1973. P. 77‒150.

Прокофьев А.В. Защита интересов будущих поколений: утилитаристская перспектива // Философия и культура. 2012. № 9(57). С. 139‒150.

Прокофьев А.В. Мораль, вероятность и риск // Философский журнал. 2019. Т. 12. № 2. С. 5‒19.

Ролз Дж. Теория справедливости. М., 2010.

Харсаньи Дж. Межличностные сравнения полезности // Экономическая теория / Под ред. Дж. Итуэлла, М. Милгейта, П. Ньюмена. М., 2004. С. 447‒454.

Хэар Р. Как же решать моральные вопросы рационально? // Мораль и рациональность / Под ред. Р.Г. Апресяна. М., 1995. C. 9‒21.

Шапиро И. Моральные основания политики. М., 2004.

Энском Э. Современная философия морали // Логос. 2008. № 1(64). С. 70‒91.

Эрроу К.Дж. Коллективный выбор и индивидуальные ценности. М., 2004.

Bentham J. Anarchical Fallacies // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 2. Edinburgh, 1843. P. 489‒535.

Bentham J. Codification Proposal // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 4. Edinburgh, 1843. P. 535‒594

Bentham J. Deontology: Together with A Table of the Springs of Action and Article on Utilitarianism. Oxford, 1983.

Bentham J. Leading Principles of a Constitutional Code, for Any State // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 2. Edinburgh, 1843. P. 267‒275.

Bentham J. Securities against Misrule // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 8. Edinburgh, 1843. P. 555‒600.

Bentham J. The Rationale of Reward // The Works of Jeremy Bentham. Vol. 2. Edinburgh, 1843. P. 189‒267.

Brown J. On the Motives to Virtue, and the Necessity of Religious Principle // Essays on the “Characteristics:” of the Earl of Shaftesbury. London, 1752. P. 109‒241.

Cumberland R. A Treatise of the Laws of Nature. Indianapolis, 2005.

Gay J. Preliminary Dissertation Concerning the Fundamental Principle of Virtue or Morality // King W. An Essay on the Origin of Evil. London, 1731. P. XI–XXXII.

Godwin W. An Enquiry Concerning Political Justice and its Influence on General Virtue and Happiness. Vol. 2. London, 1793.

Mill J. Political Writings. Cambridge, 1992.

Mill J.S. Bentham // Mill J.S. The Collected Works. Vol. 10. London, 1969. P. 75‒116.

Paley W. The Principles of Moral and Political Philosophy: in 2 vol. Vol. 2. Boston, 1832.

Rashdall H. The Theory of Good and Evil: A Treatise on Moral Philosophy. Vol. 1. London, 1907.

Shaftesbury. An Inquiry Concerning Virtue and Merit // Shaftesbury. Characteristics of Men, Manners, Opinions, Times. Indianapolis, 2001. P. 1‒100.

Sidgwick H. The Methods of Ethics. London, 1962.

Sidgwick H. Utilitarianism // Utilitas. 2000. Vol. 12. No. 3. P. 253‒260.

Tucker A. (Search E.) The Light of Nature Pursued. Vol. 1‒5. London, 1768.

Vitoria de F. On the Law of War // Vitoria de F. Political Writings. Cambridge, 1991. P. 293‒328.

Аристотель. Никомахова этика // Аристотель Сочинения: в 4 т. Т. 4. М., 1984. С. 53‒294.

Беккария Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1995.

Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. М., 1998.

Бентам И. Основные начала гражданского кодекса // Избранные сочинения Иеремии Бентама. Т. 1. СПб., 1867. С. 317‒470.

Беркли Дж. Пассивное повиновение // Беркли Дж. Алкифрон, или мелкий философ. Работы разных лет. СПб., 2000. С. 255‒280.

Гельвеций. О человеке // Гельвеций. Сочинения: 2 т. Т. 2. М., 1974.

Гельвеций. О человеке // Гельвеций. Сочинения: в 2 т. Т. 2. М., 1974.

Гораций. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. М., 1968.

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979.

Макиавелли Н. Государь. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. Ростов-на-Дону, 1998.

Милль Дж.С. Система логики силлогистической и индуктивной: Изложение принципов доказательства в связи с методами научного исследования. М., 2011.

Милль Дж.С. Утилитаризм. Ростов-на-Дону, 2013.

Мур Дж.Э. Природа моральной философии. М., 1999.

Платон. Протагор // Платон. Сочинения: 3 т. Т. 1. М., 1968. С. 187‒254.

Пристли Дж. Очерк об основных принципах государственного правления и о природе политической, гражданской и религиозной свободы // Английские материалисты XVIII в. Собрание произведений: в 3 т. Т. 3. М., 1968. С. 5‒46.

Хатчесон Ф. Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели в двух трактатах // Хатчесон Ф., Юм Д., Смит А. Эстетика. М., 1973. С. 41‒262.

Цицерон. Об обязанностях // Цицерон. О старости. О дружбе. Об обязанностях. М., 1974. С. 58‒158.

Юм Д. Исследование о принципах морали // Юм. Д. Сочинения: в 2 т. Т.2. М., 1996. С. 171‒314.

Adams R.M. Motive Utilitarianism // Journal of Philosophy. 1976. Vol. 73. P. 467‒481.

Albee E. A History of English Utilitarianism. London, 1962.

Arrow K.J. Some Ordinalist-Utilitarian Notes on Rawls’s Theory of Justice // Journal of Philosophy. 1973. Vol. LXX. No. 9. P. 245‒263.

Baccini A. Edgeworth on the Foundations of Ethics and Probability // The European Journal of the History of Economic Thought. 2007. Vol. 14. No. 1. P. 79‒96.

Brandt R. Some Merits of One Form of Rule Utilitarianism // University of Colorado Studies. Series in Philosophy. 1967. Vol. 3. P. 39‒65.

Brandt R.B. Fact, Values, and Morality. New York, 1996.

Brandt R.B. Morality, Utilitarianism, and Rights. New York, 1992.

Brandt R.B. Theory of the Good and the Right. Oxford, 1979.

Brink D.O. Mill on Justice and Rights // A Companion to Mill / Ed. by C. Macleod and D.E. Miller. Malden, 2017. P. 374‒389.

Brink D.O. Mill’s Progressive Principles. Oxford, 2013.

Broom J. Ethics out of Economics. New York, 2004.

Bykvist K. Utilitarianism: A Guide for the Perplexed. London, 2010.

Bykvist K. Utilitarianism: a Guide for the Perplexed. London, 2010.

Canovan M. The Un-Benthamite Utilitarianism of Joseph Priestley // Journal of the History of Ideas. 1984. Vol. 45. No. 3. P. 435‒450.

Crimmins J.E. (ed.) The Bloomsbury Encyclopedia of Utilitarianism / Ed. by J.E. Crimmins. London, 2017.

Crimmins J.E. John Brown and the Theological Tradition of Utilitarian Ethics // History of Political Thought. 1983. Vol. 4. No. 3. P. 523‒550.

Crisp R. Routledge Philosophy Guidebook to Mill on Utilitarianism. London, 1997.

Crisp R. The Cosmos of Duty: Henry Sidgwick’s Methods of Ethics. Oxford, 2015.

Dardi M. Marshall on Welfare, Or: the‘Utilitarian’ Meets the‘Evolver’ // The European Journal of the History of Economic Thought. 2010. Vol. 17. No. 3. P. 405‒437.

De Lazari-Radek K., Singer P. The Point of View of the Universe: Sidgwick and Contemporary Ethics. Oxford, 2014.

Donner W. Mill’s Utilitarianism // The Cambridge Companion to Mill / Ed. by J. Skorupski. Cambridge, 1998. P. 255‒292.

Eggleston B. Act Utilitarianism // The Cambridge Companion to Utilitarianism / Ed. by B.Eggleston and D.E. Miller. Cambridge, 2014. P. 125‒145.

Eggleston B., Miller D.E. India House Utilitarianism: a First Look // Southwest Philosophy Review. 2007. Vol. 23. Р. 39‒47.

Eggleston B., Miller D.E., Weinstein D. (eds). John Stuart Mill and the Art of Life / Ed. by B. Eggleston, D.E. Miller and D. Weinstein. Oxford, 2011.

Feldman F. Actual Utility, the Objection from Impracticality, and the Move to Expected Utility // Philosophical Studies. 2006. Vol. 129. No. 1. P. 49‒79.

Fuchs А. Mill’s Theory of Morally Correct Action // The Blackwell Guide to Mill’s Utilitarianism / Ed. by H.R. West. Oxford, 2006. P. 139‒158.

Gray J. Mill on Liberty: A Defense. London, 1996.

Gunn J.A.W. Jeremy Bentham and the Public Interest // Canadian Journal of Political Science. 1968. No. 4. P. 398‒413.

Halevy E. The Growth of Philosophic Radicalism. London, 1952.

Hare R.M. Moral Thinking: Its Levels, Method, and Point. New York, 1981.

Harsanyi J. Expectation Effects, Individual Utilities, and Rational Desires // Rationality, Rules, and Utility: New Essays on the Moral Philosophy of Richard B. Brandt / Ed. by B. Hooker. Boulder, 1993. P. 115‒126.

Harsanyi J. Rule Utilitarianism and Decision Theory // Erkenntnis. 1977. Vol. 11. P. 25‒53.

Hart H.L.A. Essays on Bentham: Jurisprudence and Political Theory. Oxford, 1983.

Hirose I. Moral Aggregation. Oxford, 2015.

Hooker B. Ideal Code, Real World. Oxford, 2000.

Hruschka J. The Greatest Happiness Principle and Other Early German Anticipations of Utilitarian Theory // Utilitas. 1991. Vol. 3. P. 165‒77.

Häyry M., Häyry H. Obedience to Rules and Berkeley’s Theological Utilitarianism // Utilitas. 1994. Vol. 6. No. 2. 1994. P. 233‒242.

Jackson F. Decision-theoretic Consequentialism and the Nearest and Dearest Objection // Ethics. 1991. Vol. 101. P. 461‒482.

Kelly P. Bentham // Political Thinkers: From Socrates to the Present / Ed. by D. Baucher and P. Kelly. Cambridge, 2003. P. 344‒361.

Kelly P. Utilitarianism and Distributive Justice: Jeremy Bentham and the Civil Law. New York, 1990.

Lamb R. Was William Godwin a Utilitarian? // Journal of the History of Ideas. 2009. Vol. 70. No. 1. P. 119‒141.

Lustila G.L. John Gay and the Birth of Utilitarianism // Utilitas. 2018. Vol. 30. No. 1. P. 86‒106.

Lyons D. Forms and Limits of Utilitarianism. Oxford, 1965.

Lyons D. Rights, Welfare, and Mill’s Moral Theory. New York, 1994.

Martin R. Mill’s Rule Utilitarianism in Context // John Stuart Mill and the Art of Life / Ed. by B. Eggleston, D.E. Miller and D. Weinstein. Oxford, 2011. P. 21‒43.

Miller D.E. Rule Utilitarianism // The Cambridge Companion to Utilitarianism / Ed. by B. Eggleston and D.E. Miller. Cambridge, 2014. P. 146‒165.

Mulgan T. Utilitarianism and Future People // Mulgan T. Ethics for a Broken World: Imagining Philosophy After Catastrophe. Durham, 2011. P. 122‒133.

Mulgen T. Understanding Utilitarianism. Stocksfield, 2007.

Nakano-Okuno M. Sidgwick and Contemporary Utilitarianism. Basingstoke, 2011.

Nussbaum M.C. Mill between Aristotle & Bentham // Daedalus. 2004. Vol. 133. No. 2. P. 60‒68.

Nussbaum M.C. Mill between Aristotle and Bentham // Daedalus. 2004. Vol. 133. No. 2. P. 60‒68.

O’Flaherty N. Utilitarianism in the Age of Enlightenment: Moral and Political Thought of William Paley. Cambridge, 2019.

Parfit D. Overpopulation and the Quality of Life // The Repugnant Conclusion: Essays on Population Ethics / Ed. by J. Ryberg, T. Tännsjö. Dordrecht, 2005. P. 7‒22.

Peart S. Jevons’s Applications of Utilitarian Theory to Economic Policy // Utilitas. 1990. Vol. 2. No. 2. P. 281‒306.

Postema G.J. Bentham and the Common Law Tradition. Oxford, 2019.

Postema G.J. Bentham’s Equality-Sensitive Utilitarianism // Utilitas. 1998. Vol. 10. No. 2. P 144‒158.

Pressman M. A Defence of Average Utilitarianism // Utilitas. 2015. Vol. 27. No. 4. P. 389‒424.

Pressman M. A Defense of Average Utilitarianism // Utilitas. 2015. Vol. 27. No. No. 4. P. 389‒424.

Railton P. Facts, Values, and Norms: Essays Toward a Morality of Consequence. Cambridge, 2003.

Riley J. Defending Rule Utilitarianism // Morality, Rules, and Consequences: A Critical Reader / Ed. by B. Hooker, E. Mason, D.E. Miller. Edinburgh, 2000. P. 40‒70.

Riley J. Interpreting Mill’s Qualitative Hedonism // The Philosophical Quarterly. 2003. Vol. 53. P. 410‒418.

Riley P. Leibniz’ Universal Jurisprudence: Justice as the Charity of the Wise. Cambridge, 1996.

Ripoli M. The Return of James Mill // Utilitas. 1998. Vol. 10. No. 1. P. 105‒121.

Rosen F. Classical Utilitarianism from Hume to Mill. London, 2003.

Rosen F. Individual Sacrifice and the Greatest Happiness: Bentham on Utility and Rights // Utilitas. 1998. Vol. 10. No. 2. P. 129‒143.

Rumble W.E. Divine Law, Utilitarian Ethics, and Positivist Jurisprudence: A Study of the Legal Philosophy of John Austin // The American Journal of Jurisprudence. 1979. Vol. 24. No. 1. P. 139‒180.

Ryberg J. Higher and Lower Pleasures – Doubts on Justification // Ethical Theory and Moral Practice. 2002. Vol. 5. P. 415‒429.

Saunders B. Reinterpreting the Qualitative Hedonism Advanced by J.S. Mill // Journal of Value Inquiry. 2011. Vol. 45. P. 187‒201.

Scanlon T. Contractualism and Utilitarianism // Utilitarianism and Beyond / Ed. by A. Sen and B. Williams. Cambridge, 1982. P. 103‒129.

Scanlon T. Contractualism and Utilitarianism // Utilitarianism and Beyond / Ed. by A. Sen and B.Williams. Cambridge, 1982. P. 103‒129.

Scarre G. Epicurus as a Forerunner of Utilitarianism // Utilitas. 1994. Vol. 6. No. 2. P. 219‒231.

Scarre G. Utilitarianism. London, 1996.

Schmidtz D.J. Diminishing Marginal Utility and Egalitarian Redistribution // Journal of Value Inquiry. 2000. Vol. 34. No. 2‒3. P. 263‒272.

Schneewind J. B. Sidgwick’s Ethics and Victorian Moral Philosophy. Oxford, 1977.

Schofield P. Utility and Democracy: The Political Thought of Jeremy Bentham. Oxford, 2019.

Shakleton R. The Greatest Happiness of the Greatest Number: the History of Bentham’s Phrase // Bentham: Moral Political and Legal Philosophy. Vol. I: Moral and Political Philosophy / Ed. by G.J.Postema. Dartmouth, 2002. P. 29‒50.

Sikora R.I. Utilitarianism: The Classical Principle and the Average Principle // Canadian Journal of Philosophy. 1975. Vol. 5. No. 3. P. 409‒419.

Sikora R.I. Utilitarianism: the Classical Principle and the Average Principle // Canadian Journal of Philosophy. 1975. Vol. 5. No. 3. P. 409‒419.

Singer P. Is Act-Utilitarianism Self-Defeating? // The Philosophical Review. 1972. Vol. 1. No. 1. P. 94‒104.

Singer P. Practical Ethics. Cambridge, 2011.

Skelton A. Ideal Utilitarianism: Rashdall and Moore // Underivative Duty: British Moral Philosophers from Sidgwick to Ewing / Ed. by T. Hurka. Oxford, 2011. P. 45‒65.

Smart J.J.C. An Outline of a System of Utilitarian Ethics // Smart J.J.C., Williams B. Utilitarianism: For and Against. Cambridge, 1973. P. 3‒76.

Smart J.J.C. Extreme and Restricted Utilitarianism // Theories of Ethics / Ed. by P. Foot. New York, 1967. P. 171‒183.

Stocker M. The Schizophrenia of Modern Ethical Theories // The Journal of Philosophy. 1976. Vol. 73. No. 14. P. 453‒466.

Tannsjo T. Hedonistic Utilitarianism. Edinburgh, 1998.

Vallentyne P. Rights Based Paretianism // Canadian Journal of Philosophy. 1988. Vol. 18. No. 3. P. 527‒544.

Varner G.E. Personhood, Ethics, and Animal Cognition: Situating Animals in Hare’s Two-Level Utilitarianism. Oxford, 2012.

Vergara F. Bentham and Mill on the‘Quality’ of Pleasures // Revue d’études benthamiennes. 2011. Vol. 9. URL: http://journals.openedition.org/etudes-benthamiennes/422

West H.R. (ed.) The Blackwell Guide to Mill’s Utilitarianism / Ed. by H.R. West. Oxford, 2006.

West H.R. An Introduction to Mill’s Utilitarian Ethics. Cambridge, 2004.

Williams B. A Critique of Utilitarianism // Smart J.J.C., Williams B. Utilitarianism: For and Against. Cambridge, 1973. P. 77‒150.

Артемьева О.В. Английский этический интеллектуализм XVIII–XIX вв. М., 2011.

Гаджикурбанова П.А. Summum bonum в классическом утилитаризме. Основные понятия утилитаристской моральной доктрины // Этическая мысль. Вып. 10. М., 2010. С. 114‒131.

Прокофьев А.В. Защита интересов будущих поколений: утилитаристская перспектива // Философия и культура. 2012. № 9(57). С. 139‒150.

Прокофьев А.В. Идея справедливости в «Утилитаризме» Дж.С. Милля // Философия и культура. 2008. № 10. С. 118‒133

Прокофьев А.В. Мораль, вероятность и риск // Философский журнал. 2019. Т. 12. № 2. С. 5‒19.

Прокофьев А.В. Понятие «социальная справедливость» в трудах Дж.С. Милля // Историко-философский ежегодник’2009. М., 2010. С. 132‒155.

Ролз Дж. Теория справедливости. М., 2010.

Серебрянский Д.С. Классический утилитаризм: основные теоретические проблемы // Этическая мысль. Вып. 11. М., 2011. С. 90‒104.

Харсаньи Дж. Межличностные сравнения полезности // Экономическая теория / Под ред. Дж. Итуэлла, М. Милгейта, П. Ньюмена. М., 2004. С. 447‒454.

Хэар Р. Как же решать моральные вопросы рационально? // Мораль и рациональность / Под ред. Р.Г. Апресяна. М., 1995. C. 9‒21.

Шапиро И. Моральные основания политики. М., 2004.

Энском Э. Современная философия морали // Логос. 2008. № 1(64). С. 70‒91.

Эрроу К.Дж. Коллективный выбор и индивидуальные ценности. М., 2004.

Прокофьев А.В.