Вкус

Electronic philosophical encyclopedia article
share the uri

Вкус: определение

Категорией вкуса обозначается способность человека к эстетическому восприятию, выявлению эстетической ценности произведений искусства, продуктов человеческой деятельности и явлений природы. Особо одаренные личности обладают высоко развитым вкусом от рождения, однако большинство людей рождается только с зачатками вкуса, которые могут быть развиты до достаточно высокого уровня в процессе эстетического (художественного) воспитания.

Терминологическое закрепление эта способность получила в середине XVII в., когда для ее обозначения была выбрана категория вкуса, до этого употреблявшаяся только в качестве названия одного из пяти внешних чувств, локализованного в ротовой полости. По аналогии с тем, как вкусовые рецепторы способны различать сладкое, горькое, соленое, понятие вкуса было перенесено в сферу эстетического опыта и распространено на способность чувствовать прекрасное, выявлять художественный уровень искусства. В XVIII в. вкус стал предметом многочисленных дискуссий, темой специальных трактатов во всех развитых странах Европы, одной из значимых категорий эстетики. В эстетическом смысле «высокого вкуса» термин «вкус» (gusto) впервые употребил испанский мыслитель Б. Грасиан («Карманный оракул», 1646), обозначив так присущую человеку способность постижения прекрасного и произведений искусства. От него этот термин заимствовали мыслители и философы Франции, Италии, Германии, Англии, России.

Bourdieu P. La distinction. Critique sociale du jugement. P., 1979.

Brown F.B. Good Taste, Bad Taste, and Christian Taste: Aesthetics in Religious Life. Oxford, 2000.

Gigante D. Taste: A Literary History. New Haven (Conn.), 2005.

Kivy P. De gustibus: Arguing about Taste and Why We Do It. New York, 2015.

Ziegenfuss W. Die Ueberwindung des Geschmacks. Potsdam, 1949.

Волпе Г., делла. Критика вкуса. М., 1979.

Лосев А.Ф., Шестаков В.П. История эстетических категорий. М., 1965.

Огурцов А.П. Вкус // Новая философская энциклопедия: в 4 т. Т. 1 / Пред. научно-ред. совета В.С. Степин. М., 2000. С. 411–417.

Проблема вкуса во французской эстетике

Ш. Баттё в трактате «Изящные искусства, сведенные к единому принципу» (1746) усматривает этот «единый» принцип в специфическом художественном («прекрасном») «подражании природе», точнее – «прекрасной природе». Искусства, руководствующиеся этим принципом, он обозначил как «изящные искусства». Своей главной целью они имеют удовольствие, и к ним относятся «музыка, поэзия, живопись, скульптура, искусство движения или танца» [Баттё, 1964, с. 378]. Именно с этими искусствами Баттё связывал понятия гения и вкуса. Гений руководствуется принципом прекрасного подражания природе, и этот же принцип лежит в основе вкуса, оценивающего произведение. «Поэтому если гений… творит художественные произведения, подражая прекрасной природе, то вкус, оценивающий творения гения, может быть удовлетворен только хорошим подражанием прекрасной природе» [там же, с. 383]. «Прекрасная природа», которую требует вкус для своей реализации, «теснее всего связана с нашим собственным совершенством» и «вместе с тем является наиболее совершенной в себе» [там же, с. 386]. Вкус управляет работой творца, ибо «только вкус помогает создавать шедевры и придавать произведениям искусства свободный и естественный дух» [там же, с. 383]. И он же помогает правильно оценивать искусство, является его судьей. «Будучи создан исключительно для наслаждения, он жаждет всего, что может доставить приятные ощущения» [там же, с. 386]. В целом, согласно Баттё, вкус является врожденной способностью человека, направленной на выявление прекрасного в природе и в искусстве, на создание шедевров искусства, подражающих «прекрасной природе», и на оценку этих произведений искусства на основе доставляемого ими наслаждения. Баттё убежден, что «существует в общем лишь один хороший вкус, но в частных вопросах возможны различные вкусы», определяемые как многообразием явлений природы, так и субъективными особенностями воспринимающего [там же, с. 389].

Ж.Л. Д’Аламбер посвятил вкусу специальный трактат «Размышления о философских излишествах в области вкуса» (1757), считая при этом, что вкус не является достоянием всех и не распространяется на все области красоты. В искусстве существуют красоты, «выразительные и величественные, одинаково действующие на все умы» [Д’Аламбер, 1964, с. 300], но есть и красоты, которые воспринимаются только утонченными душами. «Эти красоты, предназначенные для меньшинства, и являются подлинным объектом вкуса, который можно определить как способность устанавливать, что именно в художественном произведении должно нравиться чувствительным душам или оскорблять их» [там же, с. 301].

В противоположность Д’Аламберу Ж.-Ж. Руссо считал вкус принадлежностью большинства, он является способностью «судить о том, что нравится или не нравится наибольшему количеству людей» [Руссо, 1959, с. 104]. Согласно Руссо, вкус присущ всем людям, но в разной степени. Мера вкуса зависит от уровня чувствительности человека и может быть развита. Развитию вкуса способствует жизнь в многолюдных обществах, где есть возможность для досуга и увеселений и где неравенство между людьми не очень велико. Особую роль в развитии вкуса играет искусство, в частности театр. Большинство французских мыслителей эпохи Просвещения придавали существенное значение воспитанию человека средствами искусства, формированию вкуса, т.е. способности воспринимать красоту и наслаждаться ею.

Итог многочисленным дискуссиям XVIII в. о вкусе подвел Вольтер в статье «Вкус» (1757), которая была написана им для «Энциклопедии» и затем вошла в его «Портативный философский словарь» (1764). «Вкус, то есть чутье, дар различать свойства пищи, породил во всех известных нам языках метафору, где словом “вкус” обозначается чувствительность к прекрасному и уродливому в искусствах: художественный вкус столь же скор на разбор, предваряющий размышление, как язык и нёбо, столь же чувствен и падок на хорошее, столь же нетерпим к дурному...» [Вольтер, 1974, с. 267–268]. Вкус мгновенно определяет красоту, «видит и понимает» ее и наслаждается ею. По аналогии с пищевым вкусом Вольтер различает собственно «художественный вкус», «дурной вкус» и «извращенный вкус». Высокий, или нормальный, художественный вкус (или просто вкус) отчасти является врожденным для людей нации, обладающей вкусом, отчасти же воспитывается в течение продолжительного времени на красоте природы и прекрасных, истинных произведениях искусства (музыки, живописи, словесности, театра). Для Вольтера таковыми были произведения мастеров классицизма.

Дурной художественный вкус «находит приятность лишь в изощренных украшениях и нечувствителен к прекрасной природе. <...> Извращенный вкус в искусстве сказывается в любви к сюжетам, возмущающим просвещенный ум, в предпочтении бурлескного – благородному, претенциозного и жеманного – красоте простой и естественной; это болезнь духа» [там же, с. 268]. Обиходную истину «о вкусах не спорят» Вольтер относит только к пище и к явлениям моды, которую порождает прихоть, а не вкус. В изящных же искусствах «есть истинные красоты», которые различает хороший вкус и не различает дурной. Вольтер убежден в объективности законов красоты и, соответственно, в более или менее объективной оценке ее высоким («хорошим») вкусом. «Наилучший вкус в любом роде искусства проявляется в возможно более верном подражании природе, исполненном силы и грации. Но разве грация обязательна? Да, поскольку она заключается в придании жизни и приятности изображаемым предметам» [там же, с. 270].

Истинным («тонким и безошибочным») вкусом, по Вольтеру, обладает только очень ограниченное число знатоков и ценителей искусства, сознательно воспитавших его в себе. Только им при восприятии искусства «доступны ощущения, о которых не подозревает невежда». Основная же масса людей, прежде всего занятых в сферах производства, финансов, юриспруденции, торговли, представители буржуазных семей, обыватели, особенно в странах холодных и с влажным климатом, напрочь лишены вкуса. «Позор для духа человеческого, – сетует Вольтер, – что вкус, как правило, – достояние людей богатых и праздных» [там же, с. 279]. Другим просто нет времени и реальных возможностей воспитывать его в себе. Вкус исторически и географически изменчив. Есть красоты, «единые для всех времен и народов», но есть характерные только для данной страны, местности и т.п. Поэтому вкусы людей северных стран могут существенно отличаться от вкусов южан (греков или римлян). Более того, есть множество стран и континентов, куда вкус вообще не проник. «Вы можете объехать всю Азию, Африку, половину северных стран – где встретите вы истинный вкус к красноречию, поэзии, живописи, музыке? Почти весь мир находится в варварском состоянии. Итак, вкус подобен философии, он – достояние немногих избранных» [там же, с. 279].

Вкус нации, полагает Вольтер, нередко портится. Это бывает обычно в периоды, следующие за «веком наивысшего расцвета искусств». Художники новых поколений не хотят подражать своим предшественникам, ищут окольные пути в искусстве, «отходят от прекрасной природы, воплощенной их предшественниками». Их работы не лишены достоинств, и эти достоинства привлекают публику своей новизной, заслоняя художественные недостатки. За ними идут новые художники, стремящиеся еще больше понравиться публике, и они еще дальше «отходят от природы». Так происходит ухудшение вкуса нации. Однако отдельные ценители подлинного вкуса всегда сохраняются в обществе, и именно они в конечном счете правят «империей искусств».

Баттё Ш. Изящные искусства, сведенные к единому принципу // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 378–390.

Вольтер. Эстетика. Статьи. Письма. Предисловия и рассуждения. М., 1974.

Д’Аламбер Ж.Л. Размышления о философских излишествах в области вкуса // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 299–307.

Руссо Ж.-Ж. Об искусстве. М.; Л., 1959.

Английская эстетика о вкусе

Английские философы XVIII в. А. Шефтсбери, Д. Юм, Ф. Хатчесон, Э. Бёрк, Г. Хоум и другие уделяли много внимания вопросам вкуса. Юм в очерке «О норме вкуса» (1739–1740) определяет вкус как способность различать прекрасное и безобразное в природе и в искусстве. Сложность его понимания вкуса заключается прежде всего в объекте, на который он направлен, ибо прекрасное не является объективным свойством вещи. «Прекрасное не есть качество, существующее в самих вещах: оно просто существует в разуме, который эти вещи созерцает. Разум каждого человека воспринимает прекрасное по-разному. Один может видеть безобразное даже в том, в чем другой чувствует прекрасное, и каждый вынужден держать свое мнение при себе и не навязывать его другим». Искать истинно прекрасное бессмысленно. В данном случае верна поговорка «о вкусах не спорят» [Юм, 1964. с. 143]. Тем не менее существует множество явлений и особенно произведений искусства, которые большей частью цивилизованного человечества считаются прекрасными. Оценка эта осуществляется на основе вкуса, опирающегося, в свою очередь, на не замечаемые разумом «определенные качества» объекта, «которые по своей природе приспособлены порождать эти особые ощущения» прекрасного или безобразного. Только изысканный, высоко развитый вкус способен уловить эти качества, испытать на их основе «утонченные и самые невинные наслаждения» и составить суждение о красоте данного объекта. Вкус этот вырабатывается и воспитывается в процессе длительного опыта на общепризнанных человечеством образцах высокого искусства. «Только высоко сознательную личность с тонким чувством, обогащенную опытом, способную пользоваться методом сравнения и свободную от всяких предрассудков, можно назвать таким ценным критиком, а суждение, вынесенное на основе единения этих данных, в любом случае будет истинной нормой вкуса и прекрасного» [там же, с. 153].

Э. Бёрк начинает свой трактат «Философское исследование о происхождении наших идей о возвышенном и прекрасном» (1756) с развернутого исследования вкуса, в результате которого приходит к выводу: «В целом, как мне представляется, то, что называют вкусом в наиболее широко принятом значении слова, является не просто идеей, а состоит частично из восприятия первичных удовольствий, доставляемых внешним чувством, вторичных удовольствий, доставляемых воображением, и выводов, делаемых мыслительной способностью относительно различных взаимоотношений упомянутых удовольствий и относительно аффектов, нравов и поступков людей» [Бёрк, 1979, с. 59]. Вкус хотя и имеет врожденную основу, однако сильно различается у разных людей в зависимости от присущей им чувствительности и рассудительности, составляющих основу вкуса. Неразвитость первой является причиной отсутствия вкуса, слабость второй ведет к дурному вкусу. Главными же для воспитания хорошего и даже изысканного вкуса являются «чувствительность», «удовольствие воображения».

В фундаментальном труде «Основания критики» (1762–1765) Г. Хоум, начав 25-ю главу «Мерило вкуса» с разговора о поговорке «о вкусах не спорят», в дальнейшем приходит к выводу, что она имеет лишь очень ограниченное применение и не относится к высокому вкусу, на основе которого выносятся суждения о хороших и плохих нравах, о хорошем и плохом искусстве. Этот вкус является даром природы, но в оптимальной мере принадлежит достаточно узкому кругу просвещенных людей из высокоразвитых обществ. Ни первобытные люди, ни дикари, ни люди, добывающие хлеб физическим трудом, вкусом не обладают, хотя последние путем особых усилий в принципе могли бы приобрести его, но они к этому не стремятся, не зная, что это такое. Природа человека, наделяющая его вкусом, неизменна, едина у людей прошлого, настоящего и будущего, «она одна для всех народов и всех частей света» [Хоум, 1977, с. 546]. Эта общая для всех людей «природа» как «совершенный образец» и управляет вкусом, задает общую для всех людей единую «норму вкуса», на которую ориентируется и вкус каждого отдельного человека. Подобное убеждение дает Хоуму основание утверждать, что «мерилом вкуса» является «здравый смысл человечества», к которому и апеллируют все носители вкуса как при оценке нравственных поступков людей, так и при подходе к искусству. С искусством дело обстоит сложнее, чем с нравственностью, тем не менее именно «единообразие вкусов» позволяет создавать выдающиеся произведения искусства и наслаждаться ими. «Природа последовательна во всем; она вложила в нас способность восхищаться искусствами, являющуюся источником большого счастья и побуждением к добродетели. В то же время она даровала нам общее мерило вкуса, чтобы мы могли распознавать предметы, достойные восхищения; если бы не существовало единообразия вкусов, искусства не смогли бы занять в мире столь важного места» [там же, с. 549].

Мерило вкуса еще не доведено до совершенства, считает Хоум, поэтому вкусы в искусстве достаточно переменчивы. Тем не менее «здравый смысл человечества» является единственным судьей как в нравственности, так и в искусстве. Подлинных «судей» искусства, т.е. адекватных экспертов, очень мало, так как их не так просто воспитать даже в самом просвещенном обществе. «Чтобы создать такого судью, необходимо многое; прирожденный хороший вкус… должен быть развит образованием, размышлением и опытом; его надлежит поддерживать правильным образом жизни, умеренностью в пользовании ее благами и следованием природе, которая благоприятствует всем разумным наслаждениям, но не терпит излишеств. Такая жизнь всего более способствует воспитанию утонченного вкуса; она же более всего способствует счастью» [там же, с. 552]. У таких людей меньше всего расхождений между собой в оценке искусства. Они единодушны в главном, расхождения же во взглядах касаются, как правило, незначительных нюансов.

Costelloe T. M. The British Aesthetic Tradition: from Shaftesbury to Wittgenstein. Cambridge, 2013.

Dickie G. The Century of Taste: The Philosophical Odyssey of Taste in the Eighteenth Century. New York; Oxford, 1996.

Townsend D. Hume’s Aesthetic Theory: Taste and Sentiment. London, 2001.

Бёрк Э. Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного. М., 1979.

Хоум Г. Основания критики. М., 1977.

Юм Д. О норме вкуса // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников М., 1964. С. 140–158.

Тема вкуса у русских писателей

Русские писатели и авторы эстетических трактатов конца XVIII – первой трети XIX в. опирались в своем понимании вкуса на западноевропейских мыслителей. Н.М. Карамзин вслед за А. Баумгартеном определял эстетику через понятие вкуса: «Эстетика есть наука вкуса. Она трактует о чувственном познании вообще», «занимается исправлением чувств и всего чувственного, то есть воображения с его действиями» [Карамзин, 1964, с. 794]. Карамзин считал, что суждения вкуса «неизъяснимы для ума» и не подлежат законам рассудка. Г.Р. Державин слагает настоящий гимн вкусу: «Вкус есть судия и указатель приличия, любитель изящности, провозглашатель в рассуждении чувств красоты, а в рассуждении разума, истины. О нем, как о счастии (фортуне), как о сострастии (симпатии), как о высшем уме (гении), говорить много можно, а определить его с ясностью, для всех понятною, едва ли кто возьмется. Но без его печати, как без клейма надсмотрщика, никакие искусственные произведения бессмертия не достигают». Вкус, согласно Державину, управляет любым художественным творчеством. «Без него ни громогласная арфа, ни тихозвенящая свирель власти над сердцами не сыщут. Он знает всему меру, где тон возвысить, где понизить, где остановиться и где продолжать… Он умеет распределять тени красок, звуков, понятий и из разногласия творить согласие» [Державин, 1964, с. 818].

Среди авторов эстетических трактатов и учебников эстетики того времени, следовавших в своем понимании вкуса своим западноевропейским коллегам, можно назвать А.Ф. Мерзлякова, П.Е. Георгиевского, Л.Г. Якоба, А.И. Галича и др. [см.: Огурцов, 2000, с. 416–417].

Державин Г.Р. Рассуждения о лирической поэзии или об оде // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 818.

Карамзин Н.М. Письма русского путешественника // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 794.

Огурцов А.П. Вкус // Новая философская энциклопедия: в 4 т. Т. 1 / Пред. научно-ред. совета В.С. Степин. Т. 1. М., 2000. С. 411–417.

Немецкая классическая эстетика о вкусе

И.И. Винкельман, автор «Истории искусства древности» (1764), считал, что вкус («способность чувствовать прекрасное») дарован всем разумным существам, «но в весьма различной степени» [Винкельман, 1935, с. 218]. Поэтому его необходимо воспитывать на идеальных образцах искусства, прежде всего Античности, с их благородной простотой, спокойным величием и идеальной красотой.

Развернутый анализ понятия вкуса дан в одноименной статье И.Г. Зульцера в его четырехтомной «Всеобщей теории изящных наук и искусств» (1771–1774), построенной по алфавитному принципу. Зульцер считает вкус реально существующей специфической способностью души, а именно способностью «воспринимать зримую красоту и ощущать радость от этого познания» [Зульцер, 1964, с. 491]. Способность эта присуща всем людям, хотя иногда понятие вкуса употребляется и в узком смысле, для обозначения этой способности только у тех, у кого она уже «стала навыком». Зульцер связывает вкус с удовольствием, испытываемым нами при восприятии красоты, которая радует не тем, что разум признает ее совершенной, и не тем, что нравственное чувство одобряет ее, но тем, что она «ласкает наше воображение, является нам в приятном, привлекательном виде. Внутреннее чувство, которым мы воспринимаем это удовольствие, и есть вкус» [там же, с. 491].

Зульцер полагает необходимым рассматривать вкус с двух точек зрения: активной – как инструмент, с помощью которого творит художник, и пассивной – как способность, дающую возможность любителю наслаждаться произведением искусства. «Художник, обладающий вкусом, старается придать каждому предмету, над которым он работает, приятную или живо затрагивающую воображение форму». В этом он подражает природе, которая тоже не довольствуется созданием совершенных и добротных вещей, но везде стремится «к красивой форме, к приятным краскам или хотя бы к точному соответствию формы внутренней сущности вещей». С помощью разума и таланта художник создает все существенные компоненты произведения, доводя его до совершенства, «но только вкус делает его произведением искусства», т.е. таким образом соединяет все части, что произведение предстает в прекрасном виде [там же, с. 492]. Вкус, соединяя в себе все силы души, как бы мгновенно схватывает сущность вещи и способствует ее выражению в произведении искусства значительно эффективнее, чем это может сделать разум, вооруженный знанием правил. Воспитание вкуса Зульцер считал общенациональной задачей.

И.Г. Гердер, как бы полемизируя с Вольтером, приписавшим наличие вкуса только европейским народам, утверждал, что эстетический вкус является врожденной способностью и присущ представителям всех народов и наций («В рощах критики или рассуждения об искусстве и науке о прекрасном», 1769). Однако на вкус оказывают существенное воздействие национальные, исторические, климатические, личностные и другие особенности жизни людей, отсюда вкусы их очень различны, а иногда и противоположны. Тем не менее существует некое глубинное ядро вкуса, общее для всего человечества, «идеал» вкуса, на основе которого человек может наслаждаться прекрасным у всех народов любых исторических эпох. Освободить это ядро в себе от узких вкусовых напластований и означает воспитать в себе хороший, абсолютный вкус. Именно тогда появится возможность, «уже не руководствуясь вкусами нации, эпохи или личности, наслаждаться прекрасным повсюду, где бы оно не повстречалось, во все времена, у всех народов, во всех видах искусств, среди любых разновидностей вкуса, избавившись от всего наносного и чуждого, наслаждаться им в чистом виде и чувствовать его повсюду. Блажен тот, кто постиг подобное наслаждение! Ему открыты тайны всех муз и всех времен, всех воспоминаний и всех творений. Сфера его вкуса бесконечна, как история человечества. Его кругозор охватывает все столетия и все шедевры, а он, как и сама красота, находится в центре этого круга» [Гердер, 1964, с. 575].

Итог этим размышлениям над проблемой вкуса в XVIII в. подвел И. Кант, сделав его главной эстетической категорией в своей «Критике способности суждения» (1790). Эстетика у Канта – это наука о суждении вкуса, который определяется как «способность судить о прекрасном», опираясь не на рассудок, а на чувство удовольствия/неудовольствия. Поэтому суждение вкуса – не познавательное, но эстетическое суждение, и определяющее основание его не объективно, но субъективно [Кант, 1966, т. 5, с. 203]. При этом вкус только тогда может считаться «чистым вкусом», когда определяющее его удовольствие не связано ни с каким утилитарным интересом. Отсюда одна из главных дефиниций Канта: «Вкус есть способность судить о предмете или о способе представления на основании удовольствия или неудовольствия, свободного от всякого интереса. Предмет такого удовольствия называется прекрасным» [там же, с. 212].

Подчеркивая субъективность в качестве основы суждения вкуса, Кант вместе с тем стремится показать наличие в этом суждении специфической «субъективной общезначимости», не выражаемой, однако, в понятиях. В эстетическом объекте эта субъективная общезначимость связана исключительно с целесообразностью формы. «Суждение вкуса, на которое возбуждающее и трогательное не имеют никакого влияния (хотя они могут быть связаны с удовольствием от прекрасного) и которое, следовательно, имеет определяющим основанием только целесообразность формы, есть чистое суждение вкуса» [там же, с. 226]. Кант исключает из сферы суждения чистого вкуса все, что доставляет удовольствие «в ощущении» (например, воздействие красок в живописи), акцентируя внимание на том, «что нравится благодаря своей форме». К последней в визуальных искусствах он относит «фигуру» (Gestalt = образ) и «игру» (для динамических искусств), что в конечном счете сводится им к понятиям рисунка и композиции. Краски живописи или приятные звуки музыки только способствуют усилению удовольствия от формы, не оказывая самостоятельного влияния на суждение вкуса.

Основу вкуса составляет «чувство гармонии в игре душевных сил», поэтому не существует никакого «объективного правила вкуса», которое могло бы быть зафиксировано в понятиях; есть некий «прообраз» вкуса, его каждый вырабатывает в себе сам, ориентируясь тем не менее на присущее многим «общее чувство» (Gemeinsinn), – некий сверхчувственный идеал прекрасного, управляющий суждением вкуса. Окончательный вывод Канта о фактической невозможности для разума постигнуть сущность вкуса гласит: «Совершенно невозможно дать определенный объективный принцип вкуса, которым суждения вкуса могли бы руководствоваться и на основании которого они могли бы быть исследованы и доказаны, ведь тогда не было бы никакого суждения вкуса. Только субъективный принцип, а именно неопределенная идея сверхчувственного в нас, может быть указан как единственный ключ к разгадке этой даже в своих истоках скрытой от нас способности, но далее уже ничем нельзя сделать его понятным» [там же, с. 361].

В своем труде «Антропология с прагматической точки зрения» (1798), Кант определяет вкус как способность «делать общезначимый выбор», что предполагает участие рассудка. Отсюда «суждение вкуса есть и эстетическое, и рассудочное суждение, но мыслимое только в объединении обоих». «Следовательно, вкус – это способность общественной оценки внешних предметов в воображении. – Здесь душа ощущает свою свободу в игре воображения (следовательно, в чувственности), ибо общение с другими людьми предполагает свободу; и это чувство есть удовольствие» [Кант, 1966, т. 6, с. 484–485].

Таким образом, Канту в наиболее отчетливом виде удалось сформулировать антиномичность в понимании вкуса, которую ощущали почти все мыслители XVIII в., его субъективный и одновременно общезначимый характер. После Канта проблема вкуса в эстетике постепенно утрачивает свою актуальность и отходит на задний план.

Уже Г.В.Ф. Гегель относится к «культуре вкуса» мыслителей Просвещения с большой долей скептицизма, полагая, что вкус у них был связан исключительно с внешней стороной искусства. «Вкус в этом смысле означает правильное расположение частей, художественную трактовку материала и вообще надлежащую обработку всего того, что составляет внешнюю сторону художественного произведения. <…> И так как эта культура вкуса занималась лишь внешними и незначительными моментами, а предписываемые ею нормы и правила черпались из очень узкого круга художественных произведений и столь же ограниченной умственной и эмоциональной культуры, то сфера, охватываемая этой культурой, оказалась неудовлетворительной и неспособной как уловить внутреннюю истинную сущность искусства, так и обострить восприятие этой сущности» [Гегель, 1968, с. 22–23]. Эта критика Гегелем просветительских концепций вкуса не была объективной. Она скорее могла относиться к эстетике классицизма, которую сами просветители подвергли аналогичной критике.

Allison H. E. Kant's Theory of Taste: A Reading of the Critique of Aesthetic Judgment. Cambridge (NY), 2001.

Dickie G. The Century of Taste: The Philosophical Odyssey of Taste in the Eighteenth Century. New York; Oxford, 1996.

Guyer P. Kant and the Claims of Taste. Cambridge (Mass.), 1997.

Винкельман И.-И. О способности чувствовать прекрасное в искусстве // Винкельман И.-И. Избранные произведения. М.; Л., 1935. С. 215–254.

Гегель Г.В.Ф. Эстетика: в 4 т. Т. 1. М., 1968.

Гердер И.Г. В рощах критики или рассуждения об искусстве и науке о прекрасном // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 544–575.

Зульцер И.Г. Вкус // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 491–492.

Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 6. М., 1966. С. 349–588.

Кант И. Критика способности суждения // Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 5. М., 1966. С. 161–527.

Новейшее время и проблема вкуса

В искусстве и эстетике реализма XIX в. вкус, понимаемый как принадлежность «избранных» персон, вообще снимается с рассмотрения, а в эстетике романтизма он возводится напрямую к гению, который осмысливается единственным законодателем вкуса (традиция, восходящая к «просветителям» и Канту). В ХХ в. проблемой вкуса отчасти занимаются представители социологической эстетики, изучающие формирование вкусов масс, элитарных групп и т.п. В контексте глобальной переоценки всех ценностей, начавшейся с Ф. Ницше и прогрессировавшей во второй половине ХХ столетия, тема вкуса, как и других категорий классической эстетики, утрачивает свое значение. Между тем объективно эта тема не может быть снята, пока остается актуальным эстетический опыт человечества. Правда, в ХХ в. утвердились некие новые условные правила игры в сфере арт-пространства с отказом и от создания произведений, отвечающих понятию искусства, и от традиционных эстетических категорий, в т.ч. и от понятия вкуса. Однако лучшие произведения реалистического, романтического, символистского и авангардного искусства были созданы на принципах высокого вкуса, и подлинное восприятие их художественной ценности возможно только на основе этого вкуса. Другое дело, что способность полноценно реализовывать эстетический опыт (адекватно воспринимать произведения искусства прошедших эпох и всех народов, обладать острым чувством стиля, цвета, формы, звуковой полифонии, драматургической логики, архитектонической организации произведения и т.п.) в современных условиях остается уделом ограниченного круга людей (что, впрочем, в истории культуры наблюдалось неоднократно). В массовой же культуре и в сфере так называемых продвинутых арт-практик ведущее место занимает принципиальная, сознательно культивируемая «безвкусица», точнее – некий конвенциональный отказ от вкуса и его воспитания.

Korsmeyer C. Making Senses of Taste: Food and Philosophy. Ithaca (NY), 1999.

Allison H. E. Kant's Theory of Taste: A Reading of the Critique of Aesthetic Judgment. Cambridge (NY), 2001.

Bourdieu P. La distinction. Critique sociale du jugement. P., 1979.

Brown F.B. Good Taste, Bad Taste, and Christian Taste: Aesthetics in Religious Life. Oxford, 2000.

Costelloe T. M. The British Aesthetic Tradition: from Shaftesbury to Wittgenstein. Cambridge, 2013.

Dickie G. The Century of Taste: The Philosophical Odyssey of Taste in the Eighteenth Century. New York; Oxford, 1996.

Gigante D. Taste: A Literary History. New Haven (Conn.), 2005.

Guyer P. Kant and the Claims of Taste. Cambridge (Mass.), 1997.

Kivy P. De gustibus: Arguing about Taste and Why We Do It. New York, 2015.

Korsmeyer C. Making Senses of Taste: Food and Philosophy. Ithaca (NY), 1999.

Townsend D. Hume’s Aesthetic Theory: Taste and Sentiment. London, 2001.

Ziegenfuss W. Die Ueberwindung des Geschmacks. Potsdam, 1949.

Баттё Ш. Изящные искусства, сведенные к единому принципу // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 378–390.

Бёрк Э. Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного. М., 1979.

Винкельман И.-И. О способности чувствовать прекрасное в искусстве // Винкельман И.-И. Избранные произведения. М.; Л., 1935. С. 215–254.

Волпе Г., делла. Критика вкуса. М., 1979.

Вольтер. Эстетика. Статьи. Письма. Предисловия и рассуждения. М., 1974.

Гегель Г.В.Ф. Эстетика: в 4 т. Т. 1. М., 1968.

Гердер И.Г. В рощах критики или рассуждения об искусстве и науке о прекрасном // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 544–575.

Державин Г.Р. Рассуждения о лирической поэзии или об оде // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 818.

Д’Аламбер Ж.Л. Размышления о философских излишествах в области вкуса // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 299–307.

Зульцер И.Г. Вкус // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 491–492.

Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 6. М., 1966. С. 349–588.

Кант И. Критика способности суждения // Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 5. М., 1966. С. 161–527.

Карамзин Н.М. Письма русского путешественника // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 794.

Лосев А.Ф., Шестаков В.П. История эстетических категорий. М., 1965.

Огурцов А.П. Вкус // Новая философская энциклопедия: в 4 т. Т. 1 / Пред. научно-ред. совета В.С. Степин. М., 2000. С. 411–417.

Огурцов А.П. Вкус // Новая философская энциклопедия: в 4 т. Т. 1 / Пред. научно-ред. совета В.С. Степин. Т. 1. М., 2000. С. 411–417.

Руссо Ж.-Ж. Об искусстве. М.; Л., 1959.

Хоум Г. Основания критики. М., 1977.

Юм Д. О норме вкуса // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников М., 1964. С. 140–158.

Бычков В.В.