Данилевский Николай Яковлевич

Electronic philosophical encyclopedia article
share the uri

Биография Н.Я. Данилевского

Данилевский Николай Яковлевич (28.11.(10.12)1822, с. Оберец Ливенского уезда Орловской губернии – 7(19).11.1885, Тифлис) – русский философ, автор теории культурно-исторических типов – первой разновидности теории локальных цивилизаций, предтеча О. Шпенглера и А. Тойнби.

Н.Я. Данилевский родился в родовом поместье матери – Дарьи Ивановны. Отец Яков Иванович – армейский офицер, командовал гусарским полком, затем в чине генерал-майора командовал бригадой. Его служба была связана с постоянными переездами, и это заставило его в ранние годы отдать сына в пансион. В 1837 Н.Я. Данилевский был зачислен в Царскосельский лицей, где обучался за счет родителей. Друг Н.Я. Данилевского П.П. Семенов (будущий путешественник П.П. Семенов-Тянь-Шаньский) писал, что в классе лицея Н.Я. Данилевский был «самым талантливым и самым разносторонне образованным из лицейских воспитанников» [Семенов-Тянь-Шаньский, 1917, c. 180].

После окончания лицея в декабре 1842 Данилевский решил посвятить себя изучению естественных наук, к которым с ранних лет чувствовал склонность. Используя предоставленное выпускникам лицея право, он записался вольным слушателем на физико-математический факультет Петербургского университета, где проучился четыре года (1843‒1847), избрав главным предметом своих научных занятий ботанику.

Летом Данилевский и Семенов занимались составлением гербариев, а весной 1848 предприняли путешествие из Петербурга в Москву с целью сбора коллекций минералов и растений. Находясь в стесненных обстоятельствах, Данилевский добывал средства к существованию главным образом литературным трудом – он писал «очень дельные» (П.П. Семенов) научные статьи, публиковавшиеся в журнале «Отечественные записки». Это было поводом для знакомства Н.Я. Данилевского с редактором Краевским, а также с В.Г. Белинским и Валерьяном Майковым. Вместе с Семеновым он составил проект исследования черноземного пространства России, который заинтересовал руководство Вольно-экономического общества; авторы были избраны в действительные члены общества, им было поручено осуществить этот проект. Н.Я. Данилевский надеялся при этом «проложить себе дорогу в жизни и доставить себе большие средства к продолжению ученых занятий – принести пользу отечеству и честь себе» [Данилевский, Показание, с. 325‒326].

Однако во время проведения вместе с Семеновым запланированных исследований в Тульской губернии летом 1849 Данилевский был арестован по делу М.В. Буташевича-Петрашевского и заключен в Петропавловскую крепость. Причиной ареста стало его участие в кружке М.В. Петрашевского, которого он знал еще по лицею, но ближе познакомился с ним в 1844, увлекшись социалистическим учением Ш. Фурье. В кружке Данилевский прочел рефераты «о социализме и в особенности о фурьеризме, которым он чрезвычайно увлекался, и развивал свои идеи с необыкновенно увлекательной логикою» [Семенов-Тянь-Шаньский, 1917, с. 197]. По авторитетному мнению Н.А. Спешнева, Н.Я. Данилевский знал фурьеризм основательнее других в кружке.

Арест и стодневное пребывание в крепости, «одиночество, размышления и чтение произвели в нем поразительный переворот». Данилевский не разлучался с Библией, которую читал с «необыкновенным вниманием». «Вспомнил он чистые верования своих первых дней юности, и все признаки его многолетнего атеизма исчезли. Пылкое увлечение теорией Фурье уступило место спокойному анализу социалистических учений. В том из них, которому он сочувствовал, потому что оно исключало всякие насильственные перевороты, он признал прекрасную, но неосуществимую утопию, однако остался верен своим великодушным стремлениям к улучшению быта народных масс и освобождению их от крепостной зависимости» [Семенов-Тянь-Шаньский, 1917, с. 217‒218].

Летом 1850 Данилевский был направлен в административную ссылку в Вологду, где был зачислен на службу в канцелярию губернатора. Через два года, по ходатайству Перовского, бывшего председателя суда по делу М.В. Петрашевского, Данилевский был переведен в канцелярию самарского губернатора. Летом 1853 как член-сотрудник Русского географического общества, в которое он вступил вместе с Семеновым еще в студенческие годы, он был избран на должность статистика экспедиции, снаряжавшейся Географическим обществом совместно с Министерством государственных имуществ для исследования состояния рыболовства на Волге и в Каспийском море. По окончании экспедиции зимой 1857 Данилевский был зачислен чиновником при департаменте сельского хозяйства Министерства государственных имуществ, а через год назначен на должность младшего инженера. В 1858 он возглавил экспедицию для исследования рыболовства в Белом и Ледовитом морях, продолжавшуюся три года. Во время первой экспедиции он побывал в Персии, на южном берегу Каспийского моря, а во время второй посетил Норвегию, где впервые познакомился с учением Ч. Дарвина.

Данилевский и К.М. Бэр организовали рыбохозяйственную экспедицию, которая работала с 1860 по 1870 на огромном пространстве от Каспийского и Черного морей до Северного Ледовитого океана. Результаты экспедиции были изложены в девяти томах под общим заглавием «Исследования о состоянии рыболовства в России (1860‒1875)».

В 1869‒1871 впервые публикуется главный труд Данилевского «Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к романо-германскому».

В 1870‒1871 Данилевский возглавил экспедицию для исследования рыболовства в северо-западных озерах России. В 1872 он был командирован в Крым как председатель комиссии для составления правил о пользовании проточными водами в Крыму. В 1880 он открыл филлоксеру в Крыму и руководил мероприятиями по борьбе с ней. В 1885, находясь в командировке для «изучения причин уменьшения рыболовства на озере Гохте», Данилевский умер от приступа болезни сердца. Похоронен в имении Мшатка в Крыму, недалеко от Ялты.

Авдеева Л.Р. Русские мыслители: Ап.А. Григорьев, Н.Я. Данилевский, H.H. Страхов. Философская культурология второй половины XIX века. М., 1992.

Бажов С.И. Философия истории Н.Я. Данилевского. М., 1997.

Балуев Б.П. Споры о судьбах России. Н.Я. Данилевский и его книга «Россия и Европа». Тверь, 2001.

Семенов-Тянь-Шаньский П.П. Мемуары. Вып. 1. Пг., 1917.

Султанов К.В. Социальная философия Н.Я. Данилевского. СПб., 2001.

Сочинения Н.Я. Данилевского

«Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому». Главное произведение Данилевского, в котором разработано его философско-историческое учение. В нем изложена его теория культурно-исторических типов, оказавшаяся первым вариантом концепции локальных цивилизаций – нового направления в философии истории, ставшего альтернативой историческим теориям прогрессистского и эволюционного типов. Написано в 1865‒1868 и впервые опубликовано при содействии Н.Н. Страхова в виде серии статей в журнале «Заря» (1869. № 1‒6). Отдельным изданием впервые вышло в 1871 в Санкт-Петербурге, где в 1888, 1889 и 1895 вышли еще три издания. В советские годы произведения Данилевского не переиздавались. В 1966 «Россия и Европа…» была переиздана на русском языке в Нью-Йорке с предисловием Ю.Г. Иваска. В 1991 книга переиздана С.А. Вайгачёвым (с послесловием и комментариями) на основе издания 1871 (с сокращениями) с приложением трех статей Н.Н. Страхова, посвященных творчеству Данилевского. В 1995 году А.А. Галактионовым осуществлено академическое переиздание книги с издания 1895 (с предисловием и комментариями).

«Дарвинизм. Критическое исследование». Незавершенный труд, посвященный критическому исследованию учения Ч. Дарвина и изложению философии природы Данилевского. Опубликован Н.Н. Страховым. Познакомившись «с оригинальными сочинениями самого Дарвина и с главнейшими сделанными против него замечаниями» [Данилевский, 1885, т. 1, с. 23], Данилевский оценивает дарвинизм в целом как «предмет, равного которому... нет в области тех вопросов, которыми обуревается в наши дни мыслящая часть человечества», поскольку дарвинизм «устраняет последние следы того, что принято теперь называть мистицизмом, устраняется даже мистицизм законов природы, мистицизм разумности мироздания. А если разумность, то, конечно, и сам разум, как божественный, так и наш человеческий, устраняется, или является одним из частных случаев нелепости, бессмысленности, случайности, которые и остаются истинными, единственными господами мира и природы» [Там же, с. 19]. Привлекая обширный материал из ботаники и зоологии, Данилевский разрабатывал аргументы, опровергающие дарвинизм.

Сборники статей и архив. В 1890 Н.Н. Страхов составил и опубликовал «Сборник политических и экономических статей» Данилевского. Переиздан в 1998 А.В. Ефремовым под названием «Горе победителям» (с предисловием и комментариями).

Объём архивных материалов Н.Я. Данилевского относительно невелик – это автографы его научных статей и письма. Личный архив Н.Я. Данилевского хранится в Государственной публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге (фонд № 237, Н.Я. Данилевский). Ряд материалов Н.Я. Данилевского находятся в Вологодском государственном архиве (фонд № 673, Межаковы).

Данилевский Н.Я. Дарвинизм. Критическое исследование. Т. 1‒2. СПб., 1885‒1889.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к романо-германскому. СПб., 1995.

Данилевский Н.Я. Сборник политических и экономических статей. СПб., 1890.

Философия истории Н.Я. Данилевского

Генезис теории культурно-исторических типов Данилевского следует рассматривать в контексте эволюции его социальных воззрений. Увлекшись в студенческие годы социалистической утопией Ш. Фурье, на рубеже 1850‒60-х гг. Данилевский отходит от его учения. Обратившись к идеям славянофильства, он приходит к выводу, что это учение выражает требования народного чувства и не содержит убедительных ответов на доводы просвещенного разума; славянофильскую мечту необходимо превратить в научно обоснованную теорию и исследовать проблему самобытной славянской цивилизации.

Исходя из общехристианского представления о действии промысла в истории, Данилевский в своем истолковании учения Августина о борьбе градов земного и небесного как главного содержания исторического процесса относил католицизм как духовное явление к земному царству.

Согласно Данилевскому, сотворенный мир характеризуется тремя сущностями, или началами бытия, – духом, материей и движением, которые носят всеобщий и универсальный характер, пронизывают собой все уровни тварного бытия – неорганическую и органическую природу, как и человеческий мир. На всех этих уровнях прослеживается сходная структура, описываемая с помощью аристотелевских понятий формы и материи: все они состоят из идеального начала (морфологического принципа, или формы) и материи (неорганической или органической). Только ссылкой на идеальное начало в природе можно научно объяснить наличие целесообразного устройства в органической природе – в этом Данилевский усматривал «фактическую», «положительно-научную точку опоры» для идеализма.

Типологический принцип «естественной классификации» и антидарвинистская философия природы. В философии природы Данилевский не признавал эволюционного подхода в объяснении происхождения видов: виды в природе являются самостоятельными и обособленными сущностями. Как отмечали А.А. Галактионов и П.Ф. Никандров: «Определяющими в организме-мире он (Н.Я. Данилевский. – С.Б.) считает не общие законы дискретного целого, а индивидуальные законы отдельных типов-организмов. Поэтому всеобщему закону развития, положенному Дарвином в механизм естественного отбора и видообразования, Данилевский противопоставляет “морфологический принцип”, согласно которому виды (типы) органического мира не развиваются посредством превращений и восхождения по ступеням единого процесса совершенствования. Они изменяются только в плоскости своего собственного существования по собственным имманентным законам, реализующим идеальные жизненные начала. Взаимодействие типов между собой и с внешней средой не меняет в них ничего по существу.

По аналогии с этой биологической схемой, вызвавшей протесты специалистов, в том числе К.А. Тимирязева, Данилевский обосновал социологическую теорию, получившую название “теории культурно-исторических типов”» [Галактионов, Никандров, 1989, с. 426].

Таким образом, в отличие от эволюционной классификации – распределения типов в виде совокупности («лестницы», или цепочки) эволюционных ступеней, Данилевский выбирает неэволюционную классификацию, исходящую из изначального существования различных типов развития. Этот метод типологии, названный им «естественной классификацией», Данилевский противопоставлял «искусственной классификации» – господствующему в историографии середины XIX в. принципу хронологически-стадиальной «классификации» исторического материала. Согласно Данилевскому, в процессе развития научного знания принцип «естественной классификации» приходит на смену принципу «искусственной классификации» как более развитая фаза научного знания. А.И. Голосенко отмечал в связи с этим, что «требования “естественной системы” оказываются экстраполяцией методов биологической науки, прежде всего метода гомологии, устанавливающего однотипные структурные единицы, несмотря на кажущееся различие функций, форм, внешнего вида и т.п.» [Голосенко, 1978, с. 231].

Для обнаружения общего «всем наукам» хода внутреннего развития Данилевский рассматривал астрономию, связывая переход от искусственной системы к естественной с именем Н. Коперника, поскольку именно ему удалось поставить «факты науки в их настоящее соотношение» [Данилевский, 1995, с. 151]. Система Н. Коперника сделала возможными расчеты И. Кеплера, которые, однако, еще не вытекали «из одного общего, ясного и понятного уму начала», оставаясь частными эмпирическими законами [Там же]. Последний, завершающий период в развитии науки характеризуется Данилевским как период общего рационального закона. Общее начало – притяжение, открытое Ньютоном, объемлет частные законы, объясняя их, хотя сущность самого притяжения в законе Ньютона непонятна [Там же, с. 152]. Для подтверждения истинности этой схемы развития науки от искусственной классификации к естественной Данилевский рассматривал также развитие таких естественных наук, как химия, физика, ботаника, зоология и минералогия.

Искусственная классификация и «европоцентризм». Исходя из того, что искусственная система классификации, не отличающая степени развития исторических объектов от типов их развития, должна смениться в науке более высокой естественной системой, Данилевский делал вывод о необходимости перехода от представления об историческом процессе как о прогрессивной смене различных его ступеней к постулированию ряда самостоятельных типов исторического развития, внутри которых можно было бы вычленить последовательные степени или фазы их развития.

Присущая искусственной системе «ошибка перспективы» в понимании истории привела к тому, что вся совокупность фазисов развития последовательно или одновременно живших племен, названная историками древней историей, была поставлена «на одну ступень с каждым из двух фазисов развития одного только племени, как бы третий первоначальный фазис развития этого племени», что и обусловило отождествление судьбы Европы (романо-германского племени) с судьбами всего человечества [Там же, с. 85]. Здесь Данилевский одним из первых в мировой историографии открыл феномен, охарактеризованный позднее как «европоцентристская установка» в философии истории и культуры. Только естественная система классификации способна адекватно отразить богатство «форм исторической жизни человечества» [Там же, с. 88]. Таким образом, формы исторической жизни человечества «как формы растительного и животного мира, как формы человеческого искусства (стили архитектуры, школы живописи), как формы языков (односложные, приставочные, сгибающиеся), как проявления самого духа, стремящегося осуществить типы добра, истины, красоты (которые вполне самостоятельны и не могут же почитаться один развитием другого), не только изменяются и совершенствуются повозрастно, но еще и разнообразятся по культурно-историческим типам» [Там же, с. 88].

Культурно-исторические типы. В центре концепции Данилевского – понятие культурно-исторического типа как основной социально-стадиальной структуры (цивилизации) исторического бытия и как органического образования.

Методологической предпосылкой теории культурно-исторических типов явилось отождествление любого социально-исторического образования – культуры, общества, нации, народности, племени и т.д. с организмом и присущими ему фазами органического развития, в качестве движущих сил которого рассматривались как внутренние процессы (развертывание «генетической» программы конкретного образования), так и внешние (взаимодействие «организма» с «окружающей средой»). Все исторические племена, в какой бы стране они ни жили, – в Риме, Греции, Индии или Египте, «имели свою древнюю, свою среднюю и свою новую историю, то есть, как все органическое имели свои фазисы развития, хотя, конечно, нет никакой надобности, чтоб их насчитывалось непременно три, ни более, ни менее» [Там же, с. 85]. В жизни исторических племен, как и в жизни человека, можно насчитывать различное количество периодов или фаз существования. Подчинение в исторической науке степеней развития типам развития имеет то преимущество, что «избавляет от необходимости прибегать к помощи ни на чем не основанных гипотез о той точке пути, на которой в тот или другой момент находилось человечество» [Там же, с. 90].

Кроме того, выделение культурно-исторических типов с определенными фазами или «возрастами» развития позволяет прогнозировать будущие стадии развития данных типов (эта прогностическая возможность была реализована Данилевским в отношении двух типов – романо-германского и славянского).

Таким образом, в противовес философско-историческим представлениям о едином процессе восхождения человечества по ступеням прогресса Данилевский рассматривал историю как совокупность «биографий» множества самобытных культурно-исторических типов.

Данилевский насчитывает десять «полноценных» культурно-исторических типов: 1) египетский, 2) китайский, 3) ассирийско-вавилонско-финикийский, халдейский или древнесемитический, 4) индийский, 5) иранский, 6) еврейский, 7) греческий, 8) римский, 9) ново-семитический или аравийский, 10) германо-романский или европейский, и два американских типа: мексиканский и перуанский, погибшие «насильственной смертью» до завершения цикла развития [Там же, с. 91]. Народы, составлявшие эти типы, характеризуются как «положительные деятели в истории человечества», ибо только им было суждено развивать «самостоятельным путем» начало, «заключавшееся как в особенностях его духовной природы, так и в особенностях внешних условий жизни, в которые они были поставлены, и этим вносили свой вклад в общую сокровищницу» [Там же, с. 91].

Согласно Данилевскому, на долю народа могут выпасть только три возможности – быть либо положительным деятелем истории человечества, либо отрицательным, либо этнографическим материалом. Правда, сохраняется возможность культурной эволюции от первоначального этнографического состояния народа к государственному и цивилизованному.

Законы культурно-исторического развития. Данилевский выделяет пять законов культурно-исторического движения, или развития. Первый закон определяет критерий для выделения самобытного культурно-исторического типа – языковое родство, однако только для того племени, которое «по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло из младенчества» [Там же, с. 95]. Второй закон устанавливает, что условием развития цивилизации данного культурно-исторического типа является политическая независимость, хотя до известного периода цивилизация способна развиваться и не обладая политической независимостью и, как показывает пример Древней Греции, может существовать некоторое время и после потери политической независимости. Данилевский не считал возможной передачу начал цивилизации одного культурно-исторического типа другому (третий закон исторического развития), отсюда невозможность передачи начал европейской цивилизации – русской. При этом цивилизации могут влиять друг на друга, однако передаваться может лишь то, что находится «вне сферы народности», то есть «выводы и методы положительной науки, технические приемы усовершенствования искусств и промышленности» [Там же, с. 105].

Существуют три типа преемственных связей – «колонизация», «прививка» и «удобрение». Первый тип – простейший: «пересадка с одного места на другое посредством цивилизации», т.е. механический перенос культуры с одной почвы на другую [Там же, с. 103]. Прививка культуры обращает дичка в средство для «лелеемого» черенка, «прививка не приносит пользы тому, к чему прививается». Данилевский отрицательно относится к попыткам навязывания самобытной культуре чуждых ей начал [Там же, с. 104], имея в виду в первую очередь опыт петровских преобразований. Третий тип преемственных связей носит позитивный характер – это «способ воздействия цивилизации на цивилизацию», действие которого сравнимо с «влиянием почвенного удобрения на растительный организм», или «влиянию улучшенного питания на организм животный», именно таким было влияние Греции и Рима на романо-германскую Европу [Там же, с. 105].

Согласно четвертому закону исторического развития, культурно-исторический тип «только тогда достигнет полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразные этнографические элементы, его составляющие, когда они, не будучи поглощены одним политическим телом, пользуются независимостью, составляют федерацию, или политическую систему государств» [Там же, с. 95]. Согласно пятому закону, развитие культурно-исторического типа «уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжительным, но период цветения и плодоношения относительно короток и истощает раз навсегда их жизненную силу» [Там же, с. 96]. В описании фаз развития культурно-исторического типа Данилевский часто использует примеры из ботаники.

Разные культурно-исторические типы развивают различные стороны культурной и общественной жизни. Так, греки развили идею красоты, европейские народы шли по пути «аналитического изучения природы и создали положительную науку», «высшие религиозные идеи были созданы семитическими племенами» [Там же, с. 116]. Таким образом, прогресс «состоит не в том, чтобы всем идти в одном направлении, а в том, чтобы все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества, исходить в разных направлениях» [Там же, с. 90].

Данилевский выделял четыре разряда «основ», или «разрядов» культурной деятельности – религиозную, культурную, политическую и общественно-экономическую. Культурно-исторические типы в зависимости от тех разрядов или основ, которые в них более развиты, могут быть одно-, двух-, трех- и четырехосновными. Большинство культурно-исторических типов, существовавших в истории человечества, характеризуются как одноосновные. Двухосновным является романо-германский культурно-исторический тип, четырехосновным – будущий славянский тип.

Сравнение романо-германского и славянского культурно-исторических типов. Содержательные характеристики этих типов во многом были заимствованы Данилевским у славянофилов. Четвертый из упомянутых структурно-логических блоков теории типов включает комплекс историософских представлений о божественном измерении исторического процесса.

Основную черту, присущую народам романо-германского типа, Данилевский усматривал в «насильственности», понимая ее как «чрезмерно развитое чувство личности, индивидуальности, по которому человек, им обладающий, ставит свой образ мыслей, свой интерес так высоко, что всякий иной образ мыслей, всякий иной интерес необходимо должен ему уступить, волею или неволею, как неравноправный ему» [Там же, с. 191]. В политике и общественной жизни «насильственность» проявляется в аристократизме, в угнетении народностей, в стремлении к безграничной свободе, к политической раздробленности. В религии «насильственность» европейских народов проявляется в религиозной нетерпимости либо в отрицании всяких авторитетов. Вместе с тем у такого «психического строя» есть и свои хорошие стороны – «настойчивый образ действий, крепкая защита своих прав и т.д.», но в основном «насильственность» – черта негативная [Там же].

Анализируя особенности «исторического воспитания» европейцев, Данилевский приходит к выводу, что индивидуальная свобода «составляет принцип европейской цивилизации; не терпя внешнего ограничения, она может только сама себя ограничивать» [Там же, с. 255]. Из этого возникает принцип «народного верховенства», предполагающий установление демократической конституции государства. Данилевский скептически оценивает возможности демократии, утверждая, что «хотя демократия, всеобщая подача голосов, означает владычество всех, но, в сущности, она значит также точно владычество некоторых, как и аристократия»; кроме того, демократия обусловливает кризисную нестабильность общества, чреватого революцией, военной диктатурой и т.д. [Там же, с. 255].

Если главной чертой «психического склада» народов романо-германского культурно-исторического типа является «насильственность», то главная особенность славянско-русского характера – это «терпимость», «прирожденная гуманность» [Там же, с. 201]. Из констатации этой основной черты русского национального типа следует ряд выводов. Если в странах Западной Европы каждый интерес «представляется партией, и борьба этих партий составляет историческую жизнь как новой Европы, так, кажется мне, и древних Рима и Греции», то, напротив, «не интерес составляет главную пружину, главную двигательную силу русского народа, а внутреннее нравственное сознание, медленно подготовляющееся в его духовном организме, но всецело обхватывающее его, когда настанет время для его внешнего практического обнаружения и осуществления» [Там же, с. 208]; принцип партийного деления привнесен в русское общество извне. Особенность развития русского народа «состоит в огромном перевесе, который принадлежит в русском человеке общенародному русскому элементу над элементом личным, индивидуальным» [Там же, с. 210].

Отрицательной чертой русской жизни Данилевский считает «европейничание», приведшее к искажению народного быта иностранными формами и расколу русского народа на два слоя – «низший слой остался русским, высший сделался европейским – европейским до неотличимости» [Там же, с. 296]. Этот раскол породил не только унижение народного духа, но и недоверие низшего слоя к высшему. Нигилизм, аристократизм, демократизм и конституционализм Данилевский считал частными проявлениями «европейничания», этой болезни, «которую можно назвать слабостью и немощью народного духа в высших образованных слоях русского общества» и которая «в целом препятствует осуществлению великих судеб русского народа, и может, наконец (несмотря на все видимое государственное могущество), иссушив самобытный родник народного духа, лишить историческую жизнь русского народа внутренней зиждительной силы, а, следовательно, сделать бесполезным, излишним самое его существование» [Там же, с. 323].

Какими же средствами можно излечить болезнь, которая угрожает самому историческому существованию русской нации? Средством этим является решение восточного вопроса, который является продолжением древневосточного вопроса, заключавшегося в «борьбе римского типа с греческим», а в современную эпоху трансформируется в борьбу романо-германского и славянского типов. Автор «России и Европы» отмечает, что восточный вопрос вступил в третий период, содержанием которого должен стать «отпор Востока – Западу», славяно-греческого мира миру германскому.

Истинное решение восточного вопроса, элементами которого являются конфликт России с Турцией и неполноправное положение славян в Австрии, возможно лишь в рамках Всеславянской федерации с центром в Константинополе (Царьграде). Всеславянский союз есть «единственная твердая почва, на которой может возрасти самобытная славянская культура». Автор «России и Европы» считает неизбежным военное столкновение с Европой при решении восточного вопроса, т.е. «из-за свободы, независимости Славян, из-за обладания Цареградом», а на знамени борьбы славянских народов с Европой должно быть начертано – православие, славянство, крестьянский надел.

Будущее славянского культурно-исторического типа. Данилевский предполагал, что славянский тип в будущем представит синтез всех сторон культурной деятельности и будет первым четырехосновным культурно-историческим типом, в котором впервые будет найдено удовлетворительное решение общественно-экономической проблемы. «Россия составляет единственное обширное государство, имеющее под ногами твердую почву, в котором нет обезземеленной массы», превосходство русского общественного строя над европейским заключается в крестьянском наделе и общинном землевладении.

«Главный поток всемирной истории начинается двумя источниками на берегах древнего Нила. Один, небесный, божественный, через Иерусалим и Царьград, достигает в невозмущенной чистоте до Киева и Москвы; – другой, земной, человеческий, в свою очередь, делящийся на два главных русла культуры и политики – течет мимо Афин, Александрии, Рима, – в страны Европы... На Русской земле пробивается новый ключ справедливо обеспечивающего народные массы общественно-экономического устройства. На обширных равнинах Славянства должны слиться все эти потоки в один обширный водоем...» [Там же, с. 327].

Данилевский Н.Я. Дарвинизм. Критическое исследование. Т. 1‒2. СПб., 1885‒1889.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к романо-германскому. СПб., 1995.

Данилевский Н.Я. Сборник политических и экономических статей. СПб., 1890.

Fadne F. Seventy Years of Pan-Slavism in Russia. Karamsin to Danilevsky. 1800‒1870. Washington, 1962.

Kohn H. Dostoevsky and Danilevsky. Nationalist Messianism // Continuity and Change in Russian and Soviet Thought. Cambridge (Mass.): Harvard University Press, 1955. P. 480‒515.

Mac-Master R. Danilevsky. A Russian Totalitarian Philosopher. Cambridge (Mass.), 1967.

Walicki A. The Slavophile Controversy: History of a Conservative Utopia in Nineteenth Century Russia Thought. Notre Dame (Indiana), 1975.

Авдеева Л.Р. Русские мыслители: Ап.А. Григорьев, Н.Я. Данилевский, H.H. Страхов. Философская культурология второй половины XIX века. М., 1992.

Аринин А.Н., Михеев В.М. Самобытные идеи Н.Я. Данилевского. М., 1996.

Бажов С.И. Философия истории Н.Я. Данилевского. М., 1997.

Балуев Б.П. Споры о судьбах России. Н.Я. Данилевский и его книга «Россия и Европа». Тверь, 2001.

Султанов К.В. Социальная философия Н.Я. Данилевского. СПб., 2001.

Цимбаев Н.И. Славянофильство: из истории русской общественной мысли XIX века. М., 1986.

Янов А. Русская идея и 2000-й год // Нева. 1990. № 9‒12.

Идейное наследие Н.Я. Данилевского в научной и философской мысли второй половины XIX – начала ХХI вв.

Трудность в истолковании учения Данилевского связана с тем, что в нем он выступил и как теоретик исторического процесса, родоначальник актуальной в современную эпоху концепции локальных цивилизаций, и как мыслитель, озабоченный поисками наилучшего общественно-политического устройства России в русле традиционных размышлений о путях исторического развития страны. В этом последнем аспекте в его творчестве воплотилась разнонаправленность русского консерватизма середины и второй половины XIX в. – как охранительного, традиционалистского, так и консервативно-либерального, «творческого».

Первые публикации книги Данилевского «Россия и Европа» вызвали полемику среди современников, разделившихся на сторонников и противников его учения. Идеи Данилевского оказали существенное влияние на творчество К.Н. Леонтьева, открыто признававшего себя его учеником, и на Н.С. Трубецкого, который, в отличие от Леонтьева, предпочитал на Данилевского не ссылаться. У Данилевского Трубецкой воспринял критику европоцентристской установки, отождествления интересов и ценностей народов романо-германских (европейских) с интересами и ценностями человечества, а также учение о взаимоотношениях России и Европы, в рамках которого он сделал акцент на критике негативных последствий европеизации [Трубецкой, 1920]. При этом Трубецкой вывел за пределы социально-исторического дискурса религиозно-метафизические идеи Данилевского.

В качестве наиболее активного сторонника учения Данилевского в 1870-е годы выступил Н.Н. Страхов, а наиболее активным противником явился Вл.С. Соловьев, посвятивший критическому разбору учения Данилевского статьи «Россия и Европа» (1888) и «Немецкий подлинник и русский список» (1890). Если в первой статье Соловьев ставил задачу выяснить, насколько это учение «основательно», то во второй статье он тенденциозно стремился доказать, что Данилевский заимствовал основные положения теории культурно-исторических типов из работ второстепенного немецкого историка Г. Рюккерта. Н.И. Кареев, отмечая в своей статье «Теория культурно-исторических типов», что и Н.Н. Страхов, и К.Н. Бестужев-Рюмин высоко оценивали чисто научную сторону сочинения Данилевского – его теорию культурно-исторических типов как «новую теорию всеобщей истории», подверг критическому разбору именно эту «научную сторону» [частично в главах III и IV, а также в главах V, VI и X: Кареев, 1912, с. 68]. В.С. Соловьев и, в ещё большей мере, Н.И. Кареев, критиковали Данилевского за то, что в своей философии истории он отступал от начал, сформулированных им в теории культурно-исторических типов, когда в картину истории как совокупности «биографий» этих обособленных типов (цивилизаций) он вводил провидение, определявшее борьбу града земного и града небесного [Там же, с. 31, 47, 50‒51].

П.Н. Милюков в статье «Разложение славянофильства» констатировал различие учений славянофилов и Данилевского, рассматривая его творчество как особое звено в процессе «идейного разложения» славянофильства. В учении Данилевского возобладал «национальный эгоизм» (выражение, заимствованное Милюковым у В.С. Соловьёва) в отличие от мессианской идеи славянофилов [Милюков, 1902].

В начале ХХ в. историография творчества Данилевского наследует две ранее сформировавшиеся линии в осмыслении его наследия – «апологетическую» и «критическую». В работах В.В. Розанова, Н.М. Соколова, В.З. Завитневича учение Н.Я. Данилевского рассматривалось как часть славянофильской традиции [Розанов, 1913; Соколов, 1904; Завитневич, 1915]. Традицию критического отношения к учению Н.Я. Данилевского, заложенную в работах В.С. Соловьева, Н.И. Кареева, П.Н. Милюкова, продолжили Э.Л. Радлов и В.А. Мякотин [Радлов, 1991; Мякотин, б.г.].

После большевистской революции в СССР, если не считать единичных упоминаний об учении Данилевского в 1920-х гг., вплоть до рубежа 1960-х–70-х гг. имя его фактически было предано забвению. В историографии творчества Н.Я. Данилевского марксисты продолжили критическую традицию. Так, А.М. Деборин, устанавливая сходство построений Данилевского и О. Шпенглера, критиковал учения обоих авторов – «националистов» [Деборин, 1961, с. 108‒129], а также М.Н. Покровского, предложившего вариант трактовки учения Данилевского с «классовых позиций» [Покровский, 1923].

Исследовательский интерес к творчеству Н.Я. Данилевского начал возрождаться в 60‒70-е гг. ХХ в. Критическому изложению концепции Данилевского был посвящен написанный М.Н. Пеуновой раздел в третьем томе «Истории философии в СССР» (1968), где отмечалось, что в книге «Россия и Европа» Данилевский «предпринял попытку обновить взгляд славянофилов на ход исторического развития, придав ему естественнонаучное обоснование. Другим элементом его концепции была теория Гегеля о молодых и старых народах» [Пеунова, 1968, с. 323‒341]. Н.В. Мордовской, рассматривая Данилевского как идеолога «восходящего российского капитализма» [Мордовской, 1971, с. 278], позитивным аспектом его учения считал критику европоцентризма и упрощенной трактовки исторического процесса как прямолинейного и непрерывно-поступательного [Там же, с. 261‒290]. Г.Д. Чесноков полагал, что теория Данилевского, претендующая «на создание новой картины всемирной истории, фактически является повторением хорошо известной на Западе со времен Д. Вико концепции исторического круговорота» [Чесноков, 1972, с. 42].

Автор первой в СССР диссертации о Данилевском К.В. Султанов отмечал, что «в его творчестве встречаются самые неожиданные, часто противоречивые источники: материалистически трактуемый натурализм и выводы в духе объективного идеализма; биолого-антропологическое обоснование культуры и резкие нападки на дарвинизм; попытки историко-социологического анализа сознания и откровенный иррационализм» [Султанов, 1972, с. 183‒184]. В целом Султанов рассматривал философско-историческую теорию Данилевского как «оригинальную культурологическую концепцию, которая предвосхитила ряд модных установок современной западной философии истории. Обычно имя Н.Я. Данилевского упоминается в ряду таких известных культурологов как О. Шпенглер, А. Тойнби, О. Андерле, Ф. Норторп, В. Шубарт, П. Сорокин в качестве “пионера”, заложившего подход пространственно-временной локализации явлений культуры» [Султанов, 1972, с. 182].

В.А. Грубин усматривал в теории культурно-исторических типов отражение специфического социально-исторического развития России с его сложным процессом взаимодействия реалий нового, капиталистического строя и феодально-патриархальных, традиционалистских культурных и общественных элементов [Грубин, 1973, с. 129].

В.Ф. Пустарнаков, оценивая в целом учение Данилевского как консервативно-романтическое, отмечал, что это «одна из наиболее ранних и сравнительно пространно разработанных разновидностей концепции “локальных цивилизаций”, имеющей хождение до сих пор» [Пустарнаков, 1983, с. 118].

Существенный вклад в изучение творческого наследия Данилевского в 70‒80-е гг. ХХ в. внесли работы Л.Р. Авдеевой, А.Н. Аринина, С.И. Бажова, О.Л. Вайнштейна, А.А. Галактионова, И.А. Голосенко, В.М. Михеева, П.С. Шкуринова, Н.И. Цымбаева, А.Н. Филатова. Большинство авторов характеризовали Данилевского как продолжателя традиции славянофилов.

Конец ХХ – начало ХХI вв. – время интенсивного исследования творчества Данилевского и плодотворного философского диалога с ним. В 1991 С.А. Вайгачёвым в Москве было осуществлено первое в России ХХ в. переиздание книги Данилевского «Россия и Европа», в последующие годы его произведения неоднократно переиздавались. Среди работ, посвященных жизни и творчеству Данилевского, выделяется фундаментальная монография Б.П. Балуева «Споры о судьбах России: Н.Я. Данилевский и его книга Россия и Европа» (1999). Различным аспектам творчества Данилевского посвящены диссертации А.Н. Птицына, А.В. Ефремова, А.В. Хорошевой и др., целый ряд исследований, появившихся в 2000-е годы [Кузнецов, Салмина, 2011; Королева, 2014; Буренков, 2016; Рожков, 2016].

А.В. Смирнов в русле разработанной Данилевским оппозиции «всечеловеческое» – «общечеловеческое» усматривает возможность создания модели межцивилизационных и межкультурных отношений, альтернативной современной теории глобализации, которая основана на концепте общечеловеческого [Смирнов, 2015].

В работе А. Янова «Русская идея и 2000-й год» учение Данилевского истолковывается как оригинальный, но по существу утопический вариант русской идеи как идеологии имперского национализма, дистанцированный от славянофильского либерализма и предшествующий черносотенному шовинизму [Янов, 1990].

Публицистическое истолкование учения Данилевского отличается своей политико-идеологической ангажированностью, при этом остаются вне внимания специфические особенности концепций славянофилов, почвенников, Н.Я. Данилевского, К.Н. Леонтьева, евразийцев.

За рубежом интерес к учению Данилевского проявился уже с конца XIX в. В 1890 в Бухаресте вышел французский перевод «России и Европы», а в 1920 в Берлине – немецкий. В 1966 в Нью-Йорке была издана «Россия и Европа» на русском языке с предисловием Ю.Г. Иваска. В Австро-Венгрии и в Германии в конце ХIХ – начале ХХ вв. учение Данилевского упоминалось в контексте полемики с панславизмом. Основы углубленного осмысления учения Данилевского на Западе заложили русские эмигранты Н.А. Бердяев, Н.О. Лосский, В.В. Зеньковский, П.А. Сорокин, А.А. Кизеветтер в 20‒30-х гг. ХХ в.

Основанное в США Международное общество сравнительного изучения цивилизаций в 1964 признало Данилевского одним из родоначальников теории локальных ситуаций. В опубликованной в США в 1967 монографии либерального историка Р.Е. Мак-Мастера «Данилевский как тоталитарный философ» обстоятельно рассматривались все основные аспекты творчества Данилевского – философа, ученого, публициста [Мак-Мастер, 1967], при этом концепция панславизма Данилевского сопоставлялась Мак-Мастером с идеологией большевизма. В работах польско-американского ученого А. Валицкого Данилевский рассматривается как идеолог панславизма [Валицкий, 1975].

Fadne F. Seventy Years of Pan-Slavism in Russia. Karamsin to Danilevsky. 1800‒1870. Washington, 1962.

Kohn H. Dostoevsky and Danilevsky. Nationalist Messianism // Continuity and Change in Russian and Soviet Thought. Cambridge (Mass.): Harvard University Press, 1955. P. 480‒515.

Mac-Master R. Danilevsky. A Russian Totalitarian Philosopher. Cambridge (Mass.), 1967.

Walicki A. The Slavophile Controversy: History of a Conservative Utopia in Nineteenth Century Russia Thought. Notre Dame (Indiana), 1975.

Авдеева Л.Р. Русские мыслители: Ап.А. Григорьев, Н.Я. Данилевский, H.H. Страхов. Философская культурология второй половины XIX века. М., 1992.

Аринин А.Н., Михеев В.М. Самобытные идеи Н.Я. Данилевского. М., 1996.

Бажов С.И. Философия истории Н.Я. Данилевского. М., 1997.

Балуев Б.П. Споры о судьбах России. Н.Я. Данилевский и его книга «Россия и Европа». Тверь, 2001.

Бестужев-Рюмин К.Н. Теория культурно-исторических типов // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. СПб., 1995. С. 432‒462.

Буренков А.В. Творческое наследие Н.Я. Данилевского как составная часть русской христианской философии // Творческое наследие Николая Яковлевича Данилевского и его значение для научной мысли России и Крыма. Материалы международной научно-практической конференции (г. Симферополь, 21‒23 мая 2015 г.). 2-е изд. Курск, 2016. С. 32‒40.

Вайгачев С.А. Комментарии // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991. С. 556‒567.

Вайнштейн O.A. Очерки развития буржуазной философии и методологии истории в XIX–XX веках. Л., 1979.

Голосенко И.А. Н.Я. Данилевский // Социологическая мысль в России. Л., 1978.

Грубин В.А. Проблема общего и особенного в теории культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского // Вестник ЛГУ. 1973. Вып. 2. № 11. С. 128‒131.

Деборин А.М. Гибель Европы или торжество империализма // Деборин А.М. Философия и политика. М., 1961. С. 108‒129.

Завитневич В.З. Русские славянофилы и их значение в деле уяснения идей народности и самобытности. Киев, 1915.

Кареев Н.И. Теория культурно-исторических типов // Кареев Н.И. Философия истории в русской культуре. СПб., 1912.

Королева Л.Г. Идеи Н.Я. Данилевского и современная философия культуры // Творческое наследие Н.Я. Данилевского и задачи России в XXI веке. Материалы международной научно-практической конференции (г. Курск, 26‒27 ноября 2014 г.). Курск, 2014. С. 75‒80.

Кузнецов Ю.В., Салмина И.Ю. Философия истории Н.Я. Данилевского и западно-европейская мысль XIX – ХХ вв.: особенности рецепции // Вестник Мурманского государственного технического университета. 2011. Т. 14. № 2. С. 248‒253.

Леонтьев К.Н. Восток, Россия и славянство. Т. 2. М., 1886.

Ли Хайянь. Теория культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского в России и Китае. Автореферат дис. канд. филос. наук. М., 2010.

Милюков П.Н. Разложение славянофильства // Милюков П.Н. Из истории русской интеллигенции. СПб., 1902. С. 266‒308.

Мордовской Н.В. К критике «философии истории» Н.Я. Данилевского // Философские проблемы общественного развития. М., 1971. С. 261‒290.

Мякотин В.А. Данилевский // Энциклопедический словарь товарищества Гранат. 7-е изд. Т. 17. М., б.г. С. 552‒558.

Пеунова М.Н. Неославянофильство // История философии в СССР. Т. 3 / Под ред. В.Е. Евграфова. М., 1968. С. 323‒341.

Покровский М.Н. Дипломатия и войны царской России в XIX столетии. М., 1923.

Пустарнаков В.Ф. Концепция «культурно-исторических типов» («локальных цивилизаций») Н.Я. Данилевского // Цивилизация и исторический процесс / Под ред. Л.И. Новиковой. М., 1983. С. 117‒128.

Радлов Э.Л. Очерк истории русской философии // Введенский А.И., Лосев А.Ф., Радлов Э.Л., Шпет Г.Г. Очерки истории русской философии. Свердловск, 1991.

Рожков В.П. Русская философия истории: особенности проектов А.С. Хомякова, Н.Я. Данилевского и К.Н. Леонтьева // Аспирантский вестник Поволжья. 2016. № 3‒4. С. 154‒158.

Розанов В.В. Литературные изгнанники. Т.1. СПб., 1913.

Смирнов А.В. Общечеловеческое и всечеловеческое, или чему сегодня нас может научить Н.Я. Данилевский // Смирнов А.В. Сознание. Логика. Язык. Культура. Смысл. М., 2015.

Соколов Н.М. И.С. Хомяков и Н.Я. Данилевский // Русский вестник. 1904. № 7. С. 137‒193.

Соловьев В.С. Собр. соч. Т. 5. СПб., б.г.

Социологическая мысль в России: Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX начала XX века / Под ред. Б.А. Чагина. Л., 1978.

Страхов Н.Н. Предисловие // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. 4-е изд. СПб., 1889.

Султанов К.В. Концепция «культурно-исторических типов» Н. Данилевского и современная западная философия истории // Философские и социологические исследования. Вып. XIII. Л., 1972. С. 183‒184.

Султанов К.В. Социальная философия Н.Я. Данилевского и проблема «культурно-исторических типов» в современной общественной мысли. Автореф. дис. д-ра филос. наук. СПб., 1995.

Султанов К.В. Социальная философия Н.Я. Данилевского. СПб., 2001.

Султанов К.В. Философско-социологическая система Н.Я. Данилевского и ее толкование в современной буржуазной философии (критический анализ). Автореф. дис. канд. филос. наук. Л., 1975.

Филатов А.Н. К характеристике методологии исторического исследования Н.Я. Данилевского // Ученые записки Казанского педагогического института. 1977. Вып. 178. С. 105‒121.

Флоровский Г.В. Евразийский соблазн // Современные записки. Кн. 34. Париж, 1928. С. 312‒346.

Цимбаев Н.И. Славянофильство: из истории русской общественной мысли XIX века. М., 1986.

Чесноков Г.Д. Теория культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского // Чесноков Г.Д. Современная западная философия истории. Горький, 1972.

Шкуринов П.С. Позитивизм в России XIX века. М., 1980.

Янов А. Русская идея и 2000-й год // Нева. 1990. № 9‒12.

Данилевский Н.Я. Дарвинизм. Критическое исследование. Т. 1‒2. СПб., 1885‒1889.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к романо-германскому. СПб., 1995.

Данилевский Н.Я. Сборник политических и экономических статей. СПб., 1890.

Fadne F. Seventy Years of Pan-Slavism in Russia. Karamsin to Danilevsky. 1800‒1870. Washington, 1962.

Kohn H. Dostoevsky and Danilevsky. Nationalist Messianism // Continuity and Change in Russian and Soviet Thought. Cambridge (Mass.): Harvard University Press, 1955. P. 480‒515.

Mac-Master R. Danilevsky. A Russian Totalitarian Philosopher. Cambridge (Mass.), 1967.

Walicki A. The Slavophile Controversy: History of a Conservative Utopia in Nineteenth Century Russia Thought. Notre Dame (Indiana), 1975.

Авдеева Л.Р. Русские мыслители: Ап.А. Григорьев, Н.Я. Данилевский, H.H. Страхов. Философская культурология второй половины XIX века. М., 1992.

Аринин А.Н., Михеев В.М. Самобытные идеи Н.Я. Данилевского. М., 1996.

Бажов С.И. Философия истории Н.Я. Данилевского. М., 1997.

Балуев Б.П. Споры о судьбах России. Н.Я. Данилевский и его книга «Россия и Европа». Тверь, 2001.

Бестужев-Рюмин К.Н. Теория культурно-исторических типов // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. СПб., 1995. С. 432‒462.

Буренков А.В. Творческое наследие Н.Я. Данилевского как составная часть русской христианской философии // Творческое наследие Николая Яковлевича Данилевского и его значение для научной мысли России и Крыма. Материалы международной научно-практической конференции (г. Симферополь, 21‒23 мая 2015 г.). 2-е изд. Курск, 2016. С. 32‒40.

Вайгачев С.А. Комментарии // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991. С. 556‒567.

Вайнштейн O.A. Очерки развития буржуазной философии и методологии истории в XIX–XX веках. Л., 1979.

Голосенко И.А. Н.Я. Данилевский // Социологическая мысль в России. Л., 1978.

Грубин В.А. Проблема общего и особенного в теории культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского // Вестник ЛГУ. 1973. Вып. 2. № 11. С. 128‒131.

Деборин А.М. Гибель Европы или торжество империализма // Деборин А.М. Философия и политика. М., 1961. С. 108‒129.

Завитневич В.З. Русские славянофилы и их значение в деле уяснения идей народности и самобытности. Киев, 1915.

Кареев Н.И. Теория культурно-исторических типов // Кареев Н.И. Философия истории в русской культуре. СПб., 1912.

Королева Л.Г. Идеи Н.Я. Данилевского и современная философия культуры // Творческое наследие Н.Я. Данилевского и задачи России в XXI веке. Материалы международной научно-практической конференции (г. Курск, 26‒27 ноября 2014 г.). Курск, 2014. С. 75‒80.

Кузнецов Ю.В., Салмина И.Ю. Философия истории Н.Я. Данилевского и западно-европейская мысль XIX – ХХ вв.: особенности рецепции // Вестник Мурманского государственного технического университета. 2011. Т. 14. № 2. С. 248‒253.

Леонтьев К.Н. Восток, Россия и славянство. Т. 2. М., 1886.

Ли Хайянь. Теория культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского в России и Китае. Автореферат дис. канд. филос. наук. М., 2010.

Милюков П.Н. Разложение славянофильства // Милюков П.Н. Из истории русской интеллигенции. СПб., 1902. С. 266‒308.

Мордовской Н.В. К критике «философии истории» Н.Я. Данилевского // Философские проблемы общественного развития. М., 1971. С. 261‒290.

Мякотин В.А. Данилевский // Энциклопедический словарь товарищества Гранат. 7-е изд. Т. 17. М., б.г. С. 552‒558.

Пеунова М.Н. Неославянофильство // История философии в СССР. Т. 3 / Под ред. В.Е. Евграфова. М., 1968. С. 323‒341.

Покровский М.Н. Дипломатия и войны царской России в XIX столетии. М., 1923.

Пустарнаков В.Ф. Концепция «культурно-исторических типов» («локальных цивилизаций») Н.Я. Данилевского // Цивилизация и исторический процесс / Под ред. Л.И. Новиковой. М., 1983. С. 117‒128.

Радлов Э.Л. Очерк истории русской философии // Введенский А.И., Лосев А.Ф., Радлов Э.Л., Шпет Г.Г. Очерки истории русской философии. Свердловск, 1991.

Рожков В.П. Русская философия истории: особенности проектов А.С. Хомякова, Н.Я. Данилевского и К.Н. Леонтьева // Аспирантский вестник Поволжья. 2016. № 3‒4. С. 154‒158.

Розанов В.В. Литературные изгнанники. Т.1. СПб., 1913.

Семенов-Тянь-Шаньский П.П. Мемуары. Вып. 1. Пг., 1917.

Смирнов А.В. Общечеловеческое и всечеловеческое, или чему сегодня нас может научить Н.Я. Данилевский // Смирнов А.В. Сознание. Логика. Язык. Культура. Смысл. М., 2015.

Соколов Н.М. И.С. Хомяков и Н.Я. Данилевский // Русский вестник. 1904. № 7. С. 137‒193.

Соловьев В.С. Собр. соч. Т. 5. СПб., б.г.

Социологическая мысль в России: Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX начала XX века / Под ред. Б.А. Чагина. Л., 1978.

Страхов Н.Н. Предисловие // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. 4-е изд. СПб., 1889.

Султанов К.В. Концепция «культурно-исторических типов» Н. Данилевского и современная западная философия истории // Философские и социологические исследования. Вып. XIII. Л., 1972. С. 183‒184.

Султанов К.В. Социальная философия Н.Я. Данилевского и проблема «культурно-исторических типов» в современной общественной мысли. Автореф. дис. д-ра филос. наук. СПб., 1995.

Султанов К.В. Социальная философия Н.Я. Данилевского. СПб., 2001.

Султанов К.В. Философско-социологическая система Н.Я. Данилевского и ее толкование в современной буржуазной философии (критический анализ). Автореф. дис. канд. филос. наук. Л., 1975.

Филатов А.Н. К характеристике методологии исторического исследования Н.Я. Данилевского // Ученые записки Казанского педагогического института. 1977. Вып. 178. С. 105‒121.

Флоровский Г.В. Евразийский соблазн // Современные записки. Кн. 34. Париж, 1928. С. 312‒346.

Цимбаев Н.И. Славянофильство: из истории русской общественной мысли XIX века. М., 1986.

Чесноков Г.Д. Теория культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского // Чесноков Г.Д. Современная западная философия истории. Горький, 1972.

Шкуринов П.С. Позитивизм в России XIX века. М., 1980.

Янов А. Русская идея и 2000-й год // Нева. 1990. № 9‒12.

Бажов С.И.