Немецкая классическая эстетика о вкусе

share the uri
  • Немецкая классическая эстетика о вкусе

    И.И. Винкельман, автор «Истории искусства древности» (1764), считал, что вкус («способность чувствовать прекрасное») дарован всем разумным существам, «но в весьма различной степени» [Винкельман, 1935, с. 218]. Поэтому его необходимо воспитывать на идеальных образцах искусства, прежде всего Античности, с их благородной простотой, спокойным величием и идеальной красотой.

    Развернутый анализ понятия вкуса дан в одноименной статье И.Г. Зульцера в его четырехтомной «Всеобщей теории изящных наук и искусств» (1771–1774), построенной по алфавитному принципу. Зульцер считает вкус реально существующей специфической способностью души, а именно способностью «воспринимать зримую красоту и ощущать радость от этого познания» [Зульцер, 1964, с. 491]. Способность эта присуща всем людям, хотя иногда понятие вкуса употребляется и в узком смысле, для обозначения этой способности только у тех, у кого она уже «стала навыком». Зульцер связывает вкус с удовольствием, испытываемым нами при восприятии красоты, которая радует не тем, что разум признает ее совершенной, и не тем, что нравственное чувство одобряет ее, но тем, что она «ласкает наше воображение, является нам в приятном, привлекательном виде. Внутреннее чувство, которым мы воспринимаем это удовольствие, и есть вкус» [там же, с. 491].

    Зульцер полагает необходимым рассматривать вкус с двух точек зрения: активной – как инструмент, с помощью которого творит художник, и пассивной – как способность, дающую возможность любителю наслаждаться произведением искусства. «Художник, обладающий вкусом, старается придать каждому предмету, над которым он работает, приятную или живо затрагивающую воображение форму». В этом он подражает природе, которая тоже не довольствуется созданием совершенных и добротных вещей, но везде стремится «к красивой форме, к приятным краскам или хотя бы к точному соответствию формы внутренней сущности вещей». С помощью разума и таланта художник создает все существенные компоненты произведения, доводя его до совершенства, «но только вкус делает его произведением искусства», т.е. таким образом соединяет все части, что произведение предстает в прекрасном виде [там же, с. 492]. Вкус, соединяя в себе все силы души, как бы мгновенно схватывает сущность вещи и способствует ее выражению в произведении искусства значительно эффективнее, чем это может сделать разум, вооруженный знанием правил. Воспитание вкуса Зульцер считал общенациональной задачей.

    И.Г. Гердер, как бы полемизируя с Вольтером, приписавшим наличие вкуса только европейским народам, утверждал, что эстетический вкус является врожденной способностью и присущ представителям всех народов и наций («В рощах критики или рассуждения об искусстве и науке о прекрасном», 1769). Однако на вкус оказывают существенное воздействие национальные, исторические, климатические, личностные и другие особенности жизни людей, отсюда вкусы их очень различны, а иногда и противоположны. Тем не менее существует некое глубинное ядро вкуса, общее для всего человечества, «идеал» вкуса, на основе которого человек может наслаждаться прекрасным у всех народов любых исторических эпох. Освободить это ядро в себе от узких вкусовых напластований и означает воспитать в себе хороший, абсолютный вкус. Именно тогда появится возможность, «уже не руководствуясь вкусами нации, эпохи или личности, наслаждаться прекрасным повсюду, где бы оно не повстречалось, во все времена, у всех народов, во всех видах искусств, среди любых разновидностей вкуса, избавившись от всего наносного и чуждого, наслаждаться им в чистом виде и чувствовать его повсюду. Блажен тот, кто постиг подобное наслаждение! Ему открыты тайны всех муз и всех времен, всех воспоминаний и всех творений. Сфера его вкуса бесконечна, как история человечества. Его кругозор охватывает все столетия и все шедевры, а он, как и сама красота, находится в центре этого круга» [Гердер, 1964, с. 575].

    Итог этим размышлениям над проблемой вкуса в XVIII в. подвел И. Кант, сделав его главной эстетической категорией в своей «Критике способности суждения» (1790). Эстетика у Канта – это наука о суждении вкуса, который определяется как «способность судить о прекрасном», опираясь не на рассудок, а на чувство удовольствия/неудовольствия. Поэтому суждение вкуса – не познавательное, но эстетическое суждение, и определяющее основание его не объективно, но субъективно [Кант, 1966, т. 5, с. 203]. При этом вкус только тогда может считаться «чистым вкусом», когда определяющее его удовольствие не связано ни с каким утилитарным интересом. Отсюда одна из главных дефиниций Канта: «Вкус есть способность судить о предмете или о способе представления на основании удовольствия или неудовольствия, свободного от всякого интереса. Предмет такого удовольствия называется прекрасным» [там же, с. 212].

    Подчеркивая субъективность в качестве основы суждения вкуса, Кант вместе с тем стремится показать наличие в этом суждении специфической «субъективной общезначимости», не выражаемой, однако, в понятиях. В эстетическом объекте эта субъективная общезначимость связана исключительно с целесообразностью формы. «Суждение вкуса, на которое возбуждающее и трогательное не имеют никакого влияния (хотя они могут быть связаны с удовольствием от прекрасного) и которое, следовательно, имеет определяющим основанием только целесообразность формы, есть чистое суждение вкуса» [там же, с. 226]. Кант исключает из сферы суждения чистого вкуса все, что доставляет удовольствие «в ощущении» (например, воздействие красок в живописи), акцентируя внимание на том, «что нравится благодаря своей форме». К последней в визуальных искусствах он относит «фигуру» (Gestalt = образ) и «игру» (для динамических искусств), что в конечном счете сводится им к понятиям рисунка и композиции. Краски живописи или приятные звуки музыки только способствуют усилению удовольствия от формы, не оказывая самостоятельного влияния на суждение вкуса.

    Основу вкуса составляет «чувство гармонии в игре душевных сил», поэтому не существует никакого «объективного правила вкуса», которое могло бы быть зафиксировано в понятиях; есть некий «прообраз» вкуса, его каждый вырабатывает в себе сам, ориентируясь тем не менее на присущее многим «общее чувство» (Gemeinsinn), – некий сверхчувственный идеал прекрасного, управляющий суждением вкуса. Окончательный вывод Канта о фактической невозможности для разума постигнуть сущность вкуса гласит: «Совершенно невозможно дать определенный объективный принцип вкуса, которым суждения вкуса могли бы руководствоваться и на основании которого они могли бы быть исследованы и доказаны, ведь тогда не было бы никакого суждения вкуса. Только субъективный принцип, а именно неопределенная идея сверхчувственного в нас, может быть указан как единственный ключ к разгадке этой даже в своих истоках скрытой от нас способности, но далее уже ничем нельзя сделать его понятным» [там же, с. 361].

    В своем труде «Антропология с прагматической точки зрения» (1798), Кант определяет вкус как способность «делать общезначимый выбор», что предполагает участие рассудка. Отсюда «суждение вкуса есть и эстетическое, и рассудочное суждение, но мыслимое только в объединении обоих». «Следовательно, вкус – это способность общественной оценки внешних предметов в воображении. – Здесь душа ощущает свою свободу в игре воображения (следовательно, в чувственности), ибо общение с другими людьми предполагает свободу; и это чувство есть удовольствие» [Кант, 1966, т. 6, с. 484–485].

    Таким образом, Канту в наиболее отчетливом виде удалось сформулировать антиномичность в понимании вкуса, которую ощущали почти все мыслители XVIII в., его субъективный и одновременно общезначимый характер. После Канта проблема вкуса в эстетике постепенно утрачивает свою актуальность и отходит на задний план.

    Уже Г.В.Ф. Гегель относится к «культуре вкуса» мыслителей Просвещения с большой долей скептицизма, полагая, что вкус у них был связан исключительно с внешней стороной искусства. «Вкус в этом смысле означает правильное расположение частей, художественную трактовку материала и вообще надлежащую обработку всего того, что составляет внешнюю сторону художественного произведения. <…> И так как эта культура вкуса занималась лишь внешними и незначительными моментами, а предписываемые ею нормы и правила черпались из очень узкого круга художественных произведений и столь же ограниченной умственной и эмоциональной культуры, то сфера, охватываемая этой культурой, оказалась неудовлетворительной и неспособной как уловить внутреннюю истинную сущность искусства, так и обострить восприятие этой сущности» [Гегель, 1968, с. 22–23]. Эта критика Гегелем просветительских концепций вкуса не была объективной. Она скорее могла относиться к эстетике классицизма, которую сами просветители подвергли аналогичной критике.

  • Bibliography

  • Allison H. E. Kant's Theory of Taste: A Reading of the Critique of Aesthetic Judgment. Cambridge (NY), 2001.
  • Dickie G. The Century of Taste: The Philosophical Odyssey of Taste in the Eighteenth Century. New York; Oxford, 1996.
  • Guyer P. Kant and the Claims of Taste. Cambridge (Mass.), 1997.
  • Винкельман И.-И. О способности чувствовать прекрасное в искусстве // Винкельман И.-И. Избранные произведения. М.; Л., 1935. С. 215–254.
  • Гегель Г.В.Ф. Эстетика: в 4 т. Т. 1. М., 1968.
  • Гердер И.Г. В рощах критики или рассуждения об искусстве и науке о прекрасном // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 544–575.
  • Зульцер И.Г. Вкус // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2: Эстетические учения XVII–XVIII веков / Гл. ред. М.Ф. Овсянников. М., 1964. С. 491–492.
  • Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 6. М., 1966. С. 349–588.
  • Кант И. Критика способности суждения // Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 5. М., 1966. С. 161–527.