Учение Зенона. Пролегомены и логическая часть

share the uri
  • Учение Зенона. Пролегомены и логическая часть

    В учении Зенона сочетались несколько линий влияния: академическая (деление философии), мегарская (логика), ионийская (физическая – возможно, гераклитовская: огненный логос, космические циклы), аристотелевская (теория познания, понятие о бескачественном субстрате), кинико-сократическая (автаркия блага-добродетели). На базе этих элементов Зенон создал учение, не имевшее близких аналогов, и разработал для него оригинальную терминологию. Впоследствии учение Зенона было дополнено и более детально разработано Хрисиппом. Правильно определить и справедливо оценить вклад Зенона трудно, поскольку сохранилось сравнительно небольшое число текстов, которые приписываются непосредственно Зенону или же могут считаться достаточно аутентичными изложениями его мнений. Скорее всего, по мере формирования канонической топики учения при Хрисиппе многие формулировки Зенона теряли актуальность, а содержавшие их тексты забывались и утрачивались. Как справедливо говорит Эпиктет, важнее всего «знать основания учения, определить, чем каждое из них является, как они соотносятся друг с другом и что из них следует» (Беседы IV 8,12 = SVF I 51). Это действительно так, и сохранившиеся тексты Зенона в целом создают общую картину. Но мы не можем судить о том, в какой мере Зенон разработал семантику и силлогистику, учение о категориях, учение о причинах, учение о качестве, учение о первичной склонности и многие выделившиеся впоследствии темы этической части. Поэтому мы ограничимся тем, что опишем вклад Зенона в различные части стоического учения в той мере, в какой это позволяют сделать имеющиеся тексты (хотя, конечно, не обойдемся и без предположений). В какой именно последовательности он излагал разделы этих частей, установить невозможно, и здесь разумнее ориентироваться на ту внутреннюю логику стоического учения, которая утвердилась при Хрисиппе и приблизительно соответствует движению от общего к частному, но в любом случае неизбежно является плодом реконструкции. Подобную реконструкцию в своем собрании текстов Зенона предложил и фон Арним, однако она вызывает немало вопросов.

    Пролегомены. Общее (и, видимо, к тому времени уже достаточно распространенное) деление философии на три части Зенон, скорее всего, заимствовал у академиков: «Всю философию они [академики] разделили на три части, и это деление… сохранено Зеноном» (Цицерон. О пределах блага и зла IV 4). Эти части Зенон располагал как теоретически, так и пропедевтически (в плане преподавания) в порядке «логика – физика – этика» (Диоген Лаэртий VII 40 = SVF I 46) (Cic. De fin. IV 3‒4). Такое деление можно считать нормой раннестоической школы (хотя не совпадающие с этой позицией Клеанфа и Хрисиппа тоже заслуживают внимания). Предложенная Зеноном последовательность «логика – физика – этика» («Стоики… начинают учение с логической части», – Секст Эмпирик. Пирроновы положения II 13) в наибольшей степени претендовало на роль общешкольной догмы по той причине, что этический момент учения акцентирован в ней наиболее заметно. По мысли Зенона, логика выполняет функцию общей пропедевтики и эпистемологии, трактующей о принципах и границах познания. Физика, занимающая центральное место, формулирует законы мироздания, обосновывает суждения о благе и зле и тем самым закладывает фундамент этики (ср. Плутарх. О противоречиях у стоиков 9, 1035 cd). Венчающая учение этика формулирует конечную цель разумного существа и методы ее достижения. Таким образом, схема Зенона позволяет (по его замыслу) прояснить внутреннюю закономерность движения от пропедевтики к знанию и умению правильно жить.

    Логика. «Если Хрисипп очень много сделал в этой области, то Зенон, напротив, меньше, чем более ранние авторы» (Цицерон. О пределах блага и зла IV 9 = SVF I 47). По определению Зенона (возможно, таково же определение Клеанфа и Хрисиппа), «логика – это способ различать и рассматривать… все прочее» (Эпиктет. Беседы I 17, 10‒11 = SVF I 48 = 483 = SVF II 51). Судить о вкладе Зенона нелегко, поскольку на основании сохранившихся текстов выглядит он, по сравнению с итоговой картиной стоического учения, весьма фрагментарным (хотя на самом деле мог быть гораздо более значительным). Ясно, во всяком случае, что Зенон наметил для логической части деление (которое при Хрисиппе стало нормативным) на риторику и диалектику, а также ввел учение о критерии. Вместе с тем, неясно, включал ли он в нее учение о познании как самостоятельный раздел. Неясно также, как вообще структурировалась логическая часть; поскольку мы не имеем на сей счет определенных указаний самого Зенона, видимо, разумнее излагать эту и последующие части учения по нормативной схеме, разработанной Хрисиппом.

    Риторика трактует о нестрогом в терминологическом плане применении логических правил к построению умозаключений. Когда Зенона спросили, чем отличается диалектика от риторики, он ответил «сжав кулак и вновь разжав: “Вот чем!”. Сжатым кулаком он показал… краткость диалектики, а раскрытой рукой с растопыренными пальцами изобразил широту… риторической способности» (Секст Эмпирик. Против ученых II 7 = SVF I 75). «Это значит, что риторы более пространно излагают те вещи, которые диалектики выражают кратко» (Цицерон. О пределах блага и зла = SVF I 75). Иными словами, «есть два вида речевого выражения: пространный, именуемый риторикой, и сжатый, именуемый диалектикой» (Квинтилиан. Наставление оратору II 20,7 = SVF I 75).

    Точное структурное содержание диалектики на основании сохранившихся текстов Зенона реконструировать невозможно. Несомненные достижения Зенона относятся к теории познания.

    Учение о познании. Насколько можно судить, все основные понятия и термины стоического учения о познании восходят к Зенону. Он разработал учение о видах представлений, о критерии и механизме познания, ввел в оборот технические термины «постигающее впечатление», или «постигающее представление», «согласие» (или «одобрение», «признание») и «постижение». Эти последние термины являются ключевыми в трехэтапном стоическом учении о первичном познании (степень эмпирического его характера высока, но не может быть определена с достаточной точностью). Начинаясь с чувственного восприятия, познание методически и стадиально приводит к прочному знанию, которое Зенон определял как устойчивое и надежное постижение, не опровергаемое никакими доводами разума.

    При воздействии внешних объектов на органы чувств в душе возникает отпечаток (τύπωσις – Секст Эмпирик. Против ученых VIII 236 = SVF I 58), который Зенон, вероятно, представлял по аналогии с отпечатком на воске; эта традиционная метафора восходит к Демокриту (Феофраст. Об ощущениях 51‒52 = Демокрит фрг. 478 Лурье). Если верификация отпечатка подтверждает его адекватность, он становится «постигающим представлением». Механизм верификации таков.

    Центральным звеном стоической схемы является «постигающее впечатление», или «постигающее представление» (καταληπτικὴ φαντασία), которое «вылепливается и отпечатывается от реально наличной предметности и в соответствии с реально наличной предметностью и не могло бы возникнуть от того, что ею не является» ( ἀπὸ ὑπάρχοντος καὶ κατ' αὐτὸ τὸ ὑπάρχον ἐναπομεμαγμένη καὶ ἐναπεσφραγισμένη, ὁποία οὐκ ἂν γένοιτο ἀπὸ μὴ ὑπάρχοντος – Секст Эмпирик. Против ученых VII 248 = SVF I 60 ср. 59; II 105). «Зенон считал достоверными не все впечатления, а лишь те, которые обладают особым свойством “обнаруживать” те вещи, которые в них “представляются” (propriam quandam haberent declarationem earum rerum quae viderentur). И поскольку такое впечатление само собой “распознается” (per se cerneretur), он назвал его “постигаемым” (comprehendibile). Ведь как иначе передать греческое καταληπτόν?» (Цицерон. Вторая Академика 41 = SVF I 60). Уже на этом уровне присутствует онтологическое измерение: связь с физической причинностью. Но сохранившиеся тексты Зенона не позволяют установить, как именно возникает «постигающее представление» и как можно определить, что оно исходит именно от существующего (впрочем, это невозможно определить и на основании всего корпуса раннестоических текстов).

    «Постигающее представление» является катализатором «согласия» («одобрения», «признания», – συγκατάθεσις): «С этими «образами» (visa) – или, так сказать, с «чувственно воспринятым» (accepta sensibus) – Зенон соединил одобрение души (assensio animi); оно, утверждает он, в нашей власти и произвольно (in nobis posita et voluntaria)» (Цицерон. Вторая Академика 40 = SVF I 61). Это очевидный выход на этическую проблематику; в акте «согласия» подчеркивается гносеологическая и нравственная активность познающего субъекта, выводящая на проблематику нравственной автономии.

    Конечным итогом «постигающего представления» и «согласия» является «постижение», или «схватывание» (κατάληψις). Единственный текст, по которому мы можем судить о том, как Зенон представлял себе эту познавательную инстанцию и ее связь с прочими, принадлежит Цицерону (Вторая Академика 41‒42 = SVF I 60; 69): «А когда оно [это впечатление или представление] уже принято и одобрено, он называл его “схватыванием” (comprehensio [κατάληψις]), – наподобие тех вещей, которые можно схватить рукой. Отсюда-то он и вывел это название, а прежде в этой области никто его не ­употреблял. Да и вообще он использовал немало новых слов, поскольку и говорил вещи новые. То, например, что было воспринято ощущениями, он и называл ощущением. Если же нечто было воспринято так, что это представление нельзя уже поколебать разумом, – это он называл знанием (scientia), а если не так, то незнанием. Из последнего возникает мнение, которое неустойчиво и связано с ложным и непознанным. Но “схватывание”, о котором я сказал, он помещал между знанием и незнанием, не причисляя его ни к добродетельным вещам, ни к порочным, но говорил, что лишь одному “схватыванию” следует доверять. Поэтому он доверял и чувствам, – ибо, как я сказал раньше, он считал, что «схватывание», возникшее на основе чувственных данных (comprehensio facta sensibus), является верным и надежным, и не потому, что оно схватывает все свойства вещи, а потому, что не упускает ничего из того, что ему доступно, и потому, что природа сама установила его как некую норму знания и естественную основу (norma scientiae et principium sui), откуда в душах затем запечатлеваются общие представления о вещах (notiones rerum); а благодаря этим представлениям открываются не только сами основы, но и более широкие пути для овладения разумом».

    Возникающие на основе первичных типов восприятия абстрактные общие представления, тождественные «идеям», не имеют вещественного эквивалента и обладают лишь «квази-существованием»: «Мысленные конструкты [отвлеченные общие представления] (ἐννοήματά), по их [Зенона и его последователей] словам, – не реальный предмет и не качество; это “как бы” предметно и качественно определенные “грезы” души (μήτε τινὰ εἶναι μήτε ποιά, ὡσανεὶ δέ τινα καὶ ὡσανεὶ ποιὰ φαντάσματα ψυχῆς). А более ранние авторы называли их “идеями” (ταῦτα δὲ ὑπὸ τῶν ἀρχαίων ἰδέας προσαγορεύεσθαι). К этим “грезам” относятся, например, идеи людей [вообще], лошадей, всех животных и вообще всего, что только можно представить. Такие идеи, по мне­нию философов-стоиков, не имеют причины для существования (ταύτας δὲ οἱ Στωικοὶ φιλόσοφοί φασιν ἀνυπάρκτους εἶναι), и в создании этих мыслительных конструктов участвуем мы сами, а смыслы (которые они также называют “обозначениями”, [имеющими грамматические значения]), получаем произвольно (καὶ τῶν μὲν ἐννοημάτων μετέχειν ἡμᾶς, τῶν δὲ πτώσεων, ἃς δὴ προσηγορίας καλοῦσι, τυγχάνειν)» (Стобей. Эклоги I 12,3 p. 136,21 W. = SVF I 65 ср. Диоген Лаэртий VII 61 = SVF I 65).

    Диалектике (семантике и формальной логике в том значении, в каком они были разработаны Хрисиппом) Зенон, насколько можно судить, придавал значение, но насколько большое, по считанным текстам (SVF I 47‒51) судить невозможно, и подлинный его вклад в стоическую логику (в ее узком и специальном смысле) остается крайне неопределенным. Несомненно, что Зенон использовал силлогизмы (хотя и неканонически построенные с точки зрения позднейшей стоической нормы) для обоснования своих суждений (напр., SVF I 77‒78; 106; 111‒112; 137; 148; 152 и др.). Однако первые наработки Зенона, видимо, потеряли значение после достижений Хрисиппа.

  • Sources

  • SVF – Stoicorum veterum fragmenta. Vol. I: Zeno et Zenonis discipuli / Coll. I. ab Arnim. Lipsiae, 1903 (2 ed. Lipsiae, 1921).
  • Bibliography

  • Falchi A. Lo Stoicismo di Zenone // Rivista internazionale di filosofia del diritto. 1933. Vol. 13. P. 175‒203.
  • Graeser A. Zenon von Kition. Positionen und Probleme. Berlin; New York, 1975.
  • Ierodiakonou K. Zeno's Arguments // Zeno of Citium and His Legacy. The Philosophy of Zeno / Ed. by T. Scaltsas, A. Mason. Larnaca, 2002. P. 81‒112.
  • Isnardi Parente M. Zenone di Cizio e le idee come non-esistente // Annali della Facolta di Lettere e Filosofia dell’Universita di Cagliari. 1988. Vol. 9. P. 53‒61.
  • Mansfeld J. Zeno on the Unity of Philosophy // Phronesis. Vol. 48(2). 2003. P. 116‒131.
  • Pohlenz M. Zenon und Chrysipp // Nachrichten von der Gesellschaft der Wissenschaft zu Göttingen. N.F. 1938. Bd. II. S. 173‒210.
  • Rist J.M. Zeno and the Origins of Stoic Logic // Les Stoïciens et leur logique / Ed. J. Brunschwig. Paris, 1978. P. 387‒400.
  • Schofield M. Cicero, Zeno of Citium, and the Vocabulary of Philosophy // Le style de la pensée. Recueil de textes en hommage à Jacques Brunschwig / Reunis par M. Canto-Sperber, P. Pellegrin. Paris, 2002. P. 412‒428.
  • Schofield M. The Syllogisms of Zeno of Citium // Phronesis. 1983. Vol. 28(1). P. 31‒58.
  • Sedley D. Zeno's Definition of Phantasia Kataleptike // Zeno of Citium and His Legacy. The Philosophy of Zeno / Ed. by T. Scaltsas, A. Mason. Larnaca, 2002. P. 133‒154.
  • Stroux L. Vergleich und Metapher in Der Lehre des Zenon von Kition. Berlin, 1965.
  • Wellmann E. Die Philosophie des Stoikers Zenon. Leipzig, 1873.
  • Zeno of Citium and His Legacy. The Philosophy of Zeno / Ed. by T. Scaltsas, A. Mason. Larnaca, 2002.